А на великолепного Криштиану вообще больно смотреть – он теперь не только мажет выходя один на один, он еще и пенальти не забивает! Сугубые материалисты могут возразить – какая, нафиг, удача? – мол, травмы, возраст… и будут правы. Вернее, были бы правы, если бы не обратные примеры. Например – Ариц Адурис. Человек, когда был совсем молодым, забивал по шесть-восемь мячей за сезон. Когда ему стукнуло тридцать четыре – забил двадцать шесть голов, а когда исполнилось тридцать пять лет – тридцать шесть мячей! И это в испанской «Ла Лиге»! – это вам не первенство России по Нечерноземью. Вот вам и травмы, вот вам и возраст. Просто Адурис поймал удачу, а Торрес с Роналду ее потеряли. И это медицинский факт. Впрочем, что там отдельные игроки, бывает, что удача отворачивается и от тренеров и от целых команд. Причем, от каких тренеров и от каких команд! За примерами далеко ходить не надо – Жозе Моуриньо и «Манчестер Юнайтед»!
К чему все это? А к тому, что Мастер войны ш'Эф был любим этой капризной дамой. Она всегда была повернута к нему лицом, что, видимо, сыграло не последнюю роль в его победах, когда ему удавалось выходить сухим из воды там, где другие тонули, или в лучшем случае, так нахлебывались, что потом долго не хотели пить.
Когда «крабы» прошлись по лежащим големам и те снова показались на свет из-под безобразных монстров, выяснилось, что командор одним выстрелом убил двух зайцев. Удача снова ему улыбнулась. Во-первых, Шэф понял, почему ему так не хотелось приближаться к «крабам», и это понимание дорогого стоило. А во-вторых, из шести големов в строю остался лишь один. Тот, который, по иронии судьбы, первым получил знатный пинок от командора.
«Железные дровосеки», валявшиеся на палубе без признаков жизни, напоминали жестяные ведра, попавшие под «КамАЗ». При взгляде на перекореженных големов, которых не брали «Черные когти», причем «Черные когти», находящиеся в правильных руках – руках, которые росли из нужного места и были наполнены силой восходящего потока, Шэф немножко взгрустнул. А при мысли, что этими «Черными когтями» он перерубил стальной рельс, а големов даже не поцарапал, командор загрустил еще больше. Повода для паники еще не было, но томным вечер переставал быть однозначно.
«Итак, что мы имеем? – думал главком, в очередной раз уворачиваясь от ледяной стрелы. – Системы распознавания „свой – чужой“ у „крабов“ нет. И это – хорошо. А то, что они раздавили големов, как мотоцикл жабу – это плохо… Точнее, плохо то, что они смогли это сделать, а я – нет. Что делать? Атаковать „крабов“? – командор прислушался к себе и вынес вердикт: – Страшно. У меня такое ощущение, что против них „шкира“ не поможет. А если у меня такое ощущение – значит, так оно и есть. И это – плохо. Что еще остается делать? Атаковать мага? Пожалуй… бессмысленно – с наскока его не возьмешь, нужно время, а его не будет – „крабы“ не дадут. Что делать?.. Что делать?.. А вот, что делать – для начала избавимся от последнего голема, а там посмотрим…»
Верховный главнокомандующий сделал рывок в сторону юта и проскочил мимо «железного дровосека», никак не успевшего отреагировать на его перемещение. Сам же голем успел только завершить шаг вперед и начать движение задней ногой для следующего. Никакой опасности железяка, на текущий момент, не представляла. С «крабами» все обстояло несколько хуже. Многорукие и многоногие монстры, занимавшие всю ширину палубы, без малейшего зазора между ними, успели продвинуться метра на полтора – они двигались явно быстрее големов и это было не сильно приятно, а если называть вещи своими именами – сильно неприятно. Причем, двигались они вперед синхронно и неотвратимо, как македонская фаланга.
В результате всех этих маневров Шэфа, «крабов» и голема, фигуры на игровом поле прелюбопытнейшей игры, под названием «Жизнь», расположились в следующем порядке: за спиной командора маг; перед командором, уже спиной к нему, голем; перед големом сплошная стена из рук и ног в виде двух «крабов». Итак, все готово для исполнения задуманного плана. Вперед! Шаблонные, можно сказать – стереотипные действия главкома – скользящий шаг вперед, раскрытие восходящего канала, йоко-гери и последний действующий голем попадает в заботливые объятия «краба». Мельтешение многочисленных рук, какая-то темная дымка, на мгновение затянувшая «железного дровосека», яркие искры проскочившие между руками «краба» и смятая жестянка, бывшая грозным боевым големом, летит под ноги командору.
В результате военных действий, развернувшихся на борту галеры, из боевых единиц остались в строю только «крабы», Шэф и маг. Големы и легкая пехота были уничтожены. Точнее… пехота не столько уничтожена, сколько – преобразована, а если выражаться по-простому – трансформирована. По настоящему пострадали только големы, но, тут уж ничего не поделаешь – на войне, как на войне – без потерь не обходится. В итоге, командор остался между «крабами» и магом, как между молотом и наковальней.
