Хоккей живет атакой полностью

Мы в это время решали свои задачи в подгруппе— занять первое место. И если матчи с голландцами, японцами и поляками сложились для нас довольно легко (мы победили их, соответственно, 17:4, 16:0 и 8:1), то поединки со сборными Финляндии и Канады потребовали полной отдачи сил. В обеих встречах мы поначалу проигрывали, а потом прикладывали все силы, чтобы переломить ход поединка. В итоге желанных побед мы добились, но растратили массу физической и нервной энергии, той самой энергии, которая потребовалась в самом главном, ставшем решающим матче с молодой американской командой.

Да, наши тренеры перед этой игрой настраивали хоккеистов на трудную встречу, говорили о том, что противник силен и честолюбив, что на Олимпиадах вообще слабых не бывает. Но убедить нас в этом не сумели. Очень уж трудно было это сделать, поскольку мы вроде были убеждены, что американцы для нас не команда.

Теперь, когда после матча прошло уже два года и было время все спокойно взвесить, мне думается, что и в тактическом плане мы могли сыграть иначе. Вероятно, надо было уже с самого начала встречи постараться действовать на пределе, постараться подавить соперника и добиться максимально возможного преимущества в счете. Но игра сложилась иначе. И хотя первую шайбу забросил Крутов, американцу Шнайдеру удалось забить ответный гол. Макаров снова вывел нашу команду вперед — 2:1, но добиться большего нам не удалось, и виновата здесь все та же убежденность в том, что мы гораздо сильнее американцев и добавить нажим на них всегда сможем.

Мне кажется, что и замена Третьяка на Мышкина после первого периода не усилила боевитости нашей команды, а наоборот, внесла дополнительную нервозность. Я этим нисколько не ставлю под сомнение высокий класс Володи как вратаря, просто, когда за спиной Владислав, надежность которого проверялась годами, ребята всегда спокойнее. Тем более что во второй шайбе, забитой в наши ворота в конце первого периода, в равной, если не в большей степени виноваты защитники.

Жизнь учит, что благодушие, излишняя самоуверенность, недооценка соперника расслабляют, что нужно всегда до конца, до последнего мгновения бороться за победу с полной отдачей сил. Но, к сожалению, мы забыли эту прописную истину и были сурово наказаны. Когда до конца периода оставалось 5—6 секунд, шайба была в средней зоне, и все наши полевые игроки смотрели на электротабло, ожидая свистка арбитра об окончании периода. Но американец Джонсон с центра площадки бросил шайбу в сторону наших ворот и сам устремился на добивание — и вот она, расплата за беспечность! Ему удалось протолкнуть шайбу в ворота Третьяка. Просто удивительно, что никто из нас даже не попытался ему помешать. На табло горели нули, время периода истекло, но шайба... шайба уже в наших воротах.

Если бы на площадке разорвалась бомба, мы бы тогда не были столь обескуражены, столь ошеломлены. Мы уже думали, что время истекло и очень важный период, хоть и с минимальным преимуществом (пусть 2:1!), но выиграли. А тут 2:2!

Во втором периоде Саше Мальцеву удалось забить третий гол. Однако перестроиться и развить успех мы не сумели. И в третьей двадцатиминутке одна из атак американских хоккеистов завершилась голом. Шайбу забросил все тот же Джонсон. Под оглушительный рев трибун соперники вновь бросились в наступление, и через полторы минуты Эрузионе забивает еще одну шайбу. Счет становится 4:3 в пользу сборной США. У нас еще оставалось время для того, чтобы выправить положение — если не победить, то хоть вырвать ничью, которая позволяла бы вести дальнейшую борьбу за олимпийское золото. Но окрыленные успехом американцы, совершив, казалось бы, невозможное, отстояли свои ворота.

Потом, в заключительный день турнира, мы легко, на удивление легко — 9:2, переиграли шведскую сборную (может, здесь сказалась тренерская установка на матч: наставники сборной ничего от нас не требовали, а просто попросили сыграть в свою игру, так, как мы умеем) и завоевали серебряные медали. Серебряные, но не золотые, к которым привыкли сами, к которым приучили уже болельщиков. Четырежды подряд сборная СССР становилась победителем Олимпиад, и вот на сей раз мы только вторые. А до реванша — целых четыре года.

Вряд ли надо говорить, как мы все — и хоккеисты, и тренеры — были огорчены. А я прекрасно понимал, что эти Олимпийские игры — последние в моей биографии спортсмена...