Холли полностью

— Лихорадка субботним вечером, после которой следует воскресный отходняк, — говорит Холли.

Бородач смеётся над этим, затем морщится.

— Твоя правда, шеф.

— Не хочешь кофе? Дальше по улице есть «Старбакс».

— Звучит заманчиво, но я не думаю, что смогу дойти.

— Я отвезу.

— И заплатишь, Долли?

— Холли. Да, и заплачу.

Присутствие в её машине незнакомого человека — крупного, бородатого и страдающего похмельем — при других обстоятельствах могло бы потрепать нервы Холли, но этот парень по имени Рэнди Холстен, кажется ей не более опасным, чем Пи-Ви Херман[54], по крайней мере, в его нынешнем состоянии. Он опускает пассажирское стекло и подставляет лицо жаркому ветру, как лохматый пёс, жадно ловящий каждый проносящийся мимо запах. Это радует Холли. Если его вырвет, то, скорее всего, на дорогу, а не в салон. Холли вспоминает поездку Джерома в больницу с Верой Стейнман.

В «Старбаксе» немноголюдно. У некоторых посетителей тоже похмелье, хотя, возможно, не такое сильное, как у молодого мистера Холстена. Холли берёт ему двойной капучино, а себе американо. Они занимают места снаружи, в скудной тени навеса. Холли снимает маску. Кофе крепкий, вкусный, и перебивает послевкусие после мотельной жижи, выпитой утром. Когда Холстен начинает потихоньку оживать, Холли спрашивает его, не отсыпается ли и Том Хиггинс в том Доме Фламинго.

— Нет. Он в Лост-Вэйгес[55]. По крайней мере, насколько я знаю. Билли и Хината двинули в ЛА, но Том остался. Что неудивительно.

Холли хмурится.

— Лост-Вэйгес?

— Сленг, сестричка. Это Лас-Вегас. Город, созданный для таких, как монсренёр Хиггинс.

— Когда он уехал?

— В июне. В середине месяца. Угнал, не внеся свою долю квартплаты. И, скажу тебе, таким Том был во всём.

Холли вспоминает короткое и жёсткое описание личности Тома Хиггинса, данное Кишей: слабак, неудачник, укурок.

— Ты уверен, что это была середина июня? А те двое других уехали с ним?

— Ага. Сразу после вечеринки на День Свободы.[56] И да, они втроём укатили на «мустанге» Билли. Том Офигенный из тех челов, которые будут высасывать из своих корешей, всё, что только можно. Думаю, они поумнели. Кстати, о сосании: можно мне ещё кофе?

— Я заплачу, а ты принесёшь. И мне тоже.

— Снова американо?

— Да, пожалуйста.

Когда Холстен возвращается с кофе, Холли говорит:

— Похоже, Том тебе не очень нравился.

— Поначалу нет. Он в какой-то мере обаятельный — например, девушка, с которой он встречался, была ему далеко не по зубам, — но обаяние быстро сходит на нет. Как позолота на дешёвом кольце.

— Красиво ввернул. Чувствуешь себя лучше, да?

— Немного. — Холстен качает головой… но осторожно. — Всё, отныне в завязке.

«До следующей субботы», — думает Холли.

— В чём, собственно, дело? Какой у тебя интерес к Тому?

Холли рассказывает, умалчивая об Эллен Краслоу и Питере Стейнмане. Рэнди Холстен увлечённо слушает. Холли с интересом наблюдает, как из его глаз быстро уходит краснота. Чем старше она становится, тем больше её поражает стойкость молодёжи.

— Ага, Бонни. Значит, так её звали. Она пропала, да?

— Точно. Ты её знал?

— Встречал, не более того. На вечеринке. Может быть, пару раз до этого. Вроде бы на новогоднем тусиче. Она просто бомба. Ноги от ушей. — Холстен трясёт рукой, будто дотронулся до чего-то горячего. — Её привёл Том, но наш дом не совсем в её антураже, если ты понимаешь, о чём я.

— Не понравились фламинго?

— Это недавняя придумка. С той вечеринки я её не видел. Она порвала с Томом. Я немного поболтал с ней. Ничего такого, просто обычный разговор ни о чём. И думаю, как раз после этого произошёл разрыв. Или вот-вот должен был произойти. Я был на кухне. Там-то мы и трепали языками. Может, она ушла от пустой болтовни, или, может, от Тома. Он ошивался в гостиной, наверное, пытался намутить дури.

— Что она сказала?

— Не помню. Я был сильно пьян. Но если ты думаешь, что он мог что-то с ней сделать, то забудь. Том неконфликтный тип. Он больше «не-одолжишь-мне-полтинник-до-следующей-пятницы» тип.

— И ты уверен, что он не возвращался с июня? — Холли повторяет ему то, что говорила Кише. — Я просто пытаюсь расставить все точки над «i».

— Если и вернулся, то я его не видел. Но не думаю. Как я и сказал, Лас-Вегас создан для таких, как он.

— У тебя есть его номер?

Холстен находит номер в своём телефоне и Холли переписывает к себе, хотя она уже близка к тому, чтобы исключить Тома Хиггинса из списка вероятных подозреваемых, тем более он никогда не был в первой тройке. Не то чтобы у неё был список.

— Если позвонишь ему, то ответит робот, который только повторит номер и попросит оставить сообщение.

— Он отслеживает звонки.

— Такие, как Том, только этим и занимаются. Думаю, он должен денег. И не только за квартиру.

— А за неё сколько он задолжал?

— Свою долю за два месяца. Июнь и июль. Пятьсот долларов.

Холли протягивает Холстену визитку из своей сумочки.

— Если что-нибудь вспомнишь, может, что-то сказанное девушкой на вечеринке, позвони мне.