— Я сделаю всё, что в моих силах. — Так Холли говорит всегда.
— Найди его, — повторяет Пенни и заканчивает разговор, не попрощавшись.
Холли подходит к окну и закуривает сигарету. Она пытается прикинуть следующий шаг, и приходит к выводу (неохотно), что прямо сейчас двигаться некуда. Она знает о трёх пропавших людях и чувствует, что их исчезновения связаны, но, кроме некоторых совпадений, у неё нет веских доказательств. Она в тупике. Нужно, чтобы вселенная бросила ей верёвку.
В тот вечер из Нью-Йорка звонит Джером. Он взволнован и счастлив, а почему бы нет? Обед прошёл хорошо, своевременно выписали чек. Агент переведёт деньги на его счёт (за вычетом пятнадцати процентов), но он и правда держал чек в руках, говорит Джером, и провёл пальцами по тиснёным цифрам.
— Я богат, Холлиберри. Я охрененно
— А ещё ты пьян?
— Нет! — Джером кажется обиженным. — Я выпил два пива!
— Что ж, хорошо. Хотя в таком исключительном случае, полагаю, у тебя есть право напиться. — Холли замолкает. — Но, только до тех пор, пока можешь устоять на ногах и нет желания наблевать на Пятой Авеню.
— «Бларни Стоун» находится на Восьмой, Холс. Рядом с «Мэдисон Сквер Гарден».
Очень интересно, говорит Холли, которая никогда не была в Нью-Йорке и не горит желанием попасть туда.
Затем, сам не подозревая, что копирует свою младшую сестру, Джером говорит Холли, что на самом деле его сводят с ума не деньги.
— Книгу собираются опубликовать! Всё началось со студенческой газеты, превратилось в книгу, и теперь её собираются опубликовать!
— Просто замечательно, Джером. Я очень рада за тебя. — Холли желает своему другу, однажды спасшему их с Биллом Ходжесом во время снежной бури, всегда быть таким же счастливым, но знает, что в жизни так не бывает. Может, оно и к лучшему. Иначе счастье ничего бы не значило.
— Как продвигается дело? Есть какой-нибудь прогресс?
Холли рассказывает Джерому обо всём. По большей части речь идёт об Эллен Краслоу, но она упоминает и то, что Том Хиггинс теперь вне подозрений. Когда Холли заканчивает, Джером говорит:
— Я бы отдал сто баксов, чтобы узнать, кто та пожилая дама. Та, что подчищала трейлер Эллен Краслоу. А ты?
— Да. — Холли думает (с улыбкой), что Джером мог бы выложить и тысячу, учитывая внезапно свалившееся на него богатство. Могла бы и она, если уж на то пошло.
— Что будешь делать дальше?
— Не знаю, — отвечает Холли. — А ты, Джером?
— Пока побуду в Нью-Йорке. По крайней мере до четверга. Мой редактор — обожаю произносить это — хочет кое-что обсудить, некоторые изменения в рукописи, плюс хочет провести мозговой штурм по оформлению обложки. Говорит, что глава отдела рекламы собирается обсудить возможный рекламный тур.
— Могу, — говорит Холли. — Я так рада за тебя.
— Могу я тебе кое-что сказать? Насчёт Барб?
— Конечно.
— Я почти уверен, что она тоже пишет. И думаю, она куда-то пробивается с этим. Разве не безумие, если мы оба станем писателями?
— Не безумнее семейки Бронте, — отвечает Холли. — Три сестры, Шарлотта, Эмили и Энн. Все писатели. Я зачитывалась «Джейн Эйр». — Это правда, но Холли, будучи несчастным подростком, особенно любила «Грозовой перевал». — Есть мысли, что пишет Барбара?
— Кажется, стихи. Почти наверняка. Со второго курса Барбара только поэзию и читает. Послушай, Холли, я пойду прогуляться. В этот город можно влюбиться. Хотя бы за то, что у них тут повсюду пункты вакцинации.
— Что ж, остерегайся грабителей. Держи бумажник в переднем кармане. И позвони маме с папой.
— Уже сделал.
— А Барбаре? Ты уже говорил ей?
— Скажу. Если она не слишком занята своим секретным проектом, чтобы ответить на звонок. Я люблю тебя, Холли.
Он говорит эти слова не в первый раз, но после них Холли всегда хочется плакать.
— Я тоже люблю тебя, Джером. Наслаждайся своим знаменательным днём.
Холли заканчивает разговор. Закуривает и подходит к окну.
Надевает свою
Но она не особо помогает.
