Холли полностью

— А ты не будешь? — спрашивает он… но у него уже текут слюнки.

— Нет. Ешь всё, тебе нужнее.

Эмили садится напротив, пока он жадно поглощает смесь из мозгов и ванильного мороженного. Эмили наблюдает. Это вернёт его к жизни. Должно вернуть. Она любит его. И она нуждается в нём.

— Послушай внимательно, любовь моя. Эта женщина поищет повсюду Бонни, ничего не найдёт, возьмёт свои деньги и отправится восвояси. Если она станет проблемой — один шанс из ста, если не из тысячи, — то она не замужем и, как я разузнала, ухажёра у неё тоже нет. Её мать скончалась в начале месяца. Единственный оставшийся в живых родственник — её дядя, пребывающий в доме престарелых с Альцгеймером. Есть партнёр по бизнесу, но он, по-видимому, из-за ковида.

Родди чуть быстрее орудует ложкой, вытирая струйку, стекающую по морщине в уголке рта. Ему кажется, что уже наступает заметное прояснение в том, что он видит и в том, что говорит Эмили.

— Ты узнала всё это из «Твиттера»?

Эмили улыбается.

— Есть и другие места. У меня свои маленькие хитрости. Как в том сериале, что мы смотрим по телевизору. «Манифест». Там персонажи постоянно повторяют: «всё взаимосвязано». Глупый сериал, но слова эти не глупы. Моя логика проста, дорогой. У этой женщины никого нет. Она вполне предсказуемо чувствует себя подавленной и убитой горем после смерти матери. Если бы такая женщина покончила с собой, прыгнув в озеро и оставив предсмертную записку на компьютере, кто бы стал сомневаться?

— Возможно, её партнёр по бизнесу.

— Или он может всё понять. Я не говорю, что до этого дойдёт, просто…

— …Сани стоит готовить летом.

— Именно. — «Десерт» почти закончился, и, пожалуй, с Родди хватит. — Дай-ка сюда.

Эмили берёт креманку и доедает остатки.

Барбара Робинсон в пижаме читает в своей спальне при свете прикроватной лампы, когда звонит телефон. Книга называется «Каталепсия», автор Хорхе Кастро. Она не так хороша, как «Забытый город», а название будто намеренно отталкивающее — заявка автора на звание «литератора», — но она довольно приличная. К тому же, рабочее название её собственной книги «Лица меняются» — тоже не походит на «Избранные стихи для чтения у камина».

Звонит Джером из Нью-Йорка. У неё сейчас четверть двенадцатого, так что в восточном часовом поясе уже наступило завтра.

— Привет, бро. Ты поздновато, и ты не на тусовке, если только не в компании немых.

— Нет, я в своём номере. Слишком возбуждён, чтобы спать. Я тебя разбудил?

— Нет, — отвечает Барбара, садясь на постели и подкладывая под спину подушку. — Просто читаю перед сном.

— Сильвия Плат или Энн Секстон? — Подтрунивает он.

— Роман. Человек, написавший его, какое-то время преподавал на холме. — На холме — имеется в виду в колледже Белла. — Как у тебя дела?

Джером выкладывает как на духу то, что уже рассказал родителям и Холли. Барбара рада за него и не скрывает этого. Она приходит в восторг, узнав о ста тысячах долларов, и визжит, когда он рассказывает ей о возможном туре.

— Возьми меня с собой! Я буду на побегушках!

— Я мог бы поймать тебя на слове. А как у тебя дела, Барбарелла?

Она чуть не рассказывает ему всё, но потом сдерживается. Пусть это будет день Джерома.

— Барб? Ты ещё здесь?

— Всё по-старому.

— Я тебе не верю. Ты что-то задумала? Что за большой секрет? Выкладывай.

— Скоро, — обещает она. — Правда. Расскажи, как там дела у Холли. На днях я вроде как отвертелась от её просьбы. Чувствую себя виноватой. — Но не слишком. Барбаре предстоит написать эссе, это важно, а она не сильно-то продвинулась. Не сильно? Она даже не начинала.

Джером вкратце пересказывает, заканчивая упоминанием Эллен Краслоу. Барбара слушает вполуха, но в нужных местах вставляет «да», «ого» и «угу». Её мысли снова возвращаются к чёртовому эссе, которое нужно отправить к концу месяца. И она хочет спать. Она не связывает исчезновения, о которых рассказывает Джей, с тем, что ей поведала Оливия Кингсбери, хотя роман Хорхе Кастро лежит обложкой вверх на её одеяле.

Джером слышит зевок Барбары и говорит:

— Я тебя отпускаю. Но с тобой приятно поговорить, когда ты во внимании.

— Я всегда уделяю тебе внимание, мой дорогой братец.

— Врушка, — говорит он со смехом, и заканчивает разговор.

Барбара отодвигает Хорхе Кастро в сторону, не подозревая, что он является членом маленького и крайне несчастливого клуба, и выключает свет.

В ту ночь Холли снится её старая спальня.

Судя по обоям, спальня находится на Бонд-Стрит в Цинциннати, но также похожа на музейную выставку, которую себе представляла Холли. Повсюду маленькие таблички с названиями предметов, ставших артефактами. «LUDIO LUDIUS» рядом со звуковой системой, «BELLA SIDEREA» рядом с мусорной корзиной, «CUBILE TRISTIS PUELLA» на кровати.