Они скрылись в тумане на лугу, где чернели кусты, а чуть выше, над течением тумана, светила луна, как вставленное в лес большое оранжевое стекло.
Люди шли ей навстречу. А она все уходила от них. Ее уже не было в березняке. Мутнела в поле — опять совсем близко. Это было обманчивое приближение, за которьш скрывались бесконечные версты с неразгаданны. ми снами и тайнами в спящей мгле.
Но кто-то уже перешел в этот день свое, и она с неясными знаками вымеряла на следах непостижимое.
— Можно ждать грозу — следить за тучами, но всегда первый удар ее потрясает, — начал было Дементий Федорович и вдруг на мгновенье забылся: вспомнил друга, которого уже нет, и почувствовал свою вину перед ним — не успел, не уберег, в чем-то не поставил твердо и за столом его местечко, вон там с угла, было пусто.»- Так потрясло меня письмо Желавина. Письмо и еще, — спохватился Дементий Федорович, — и еще неожиданнее было то, что, собственно, и заставило меня оглянуться на прошлое. Хотя оно и не прояснило ничего. Но пригодно к дальнейшему как доказательство к некоторым нашим упущениям, когда принимаем видимость за правду. Когда мы покупаем вещь, то придирчиво осматриваем ее А вот на явление или факт пристальней посмотреть на хотим. Как, например, это делает золотоискатель: он тщательно промывает породу и вглядывается в лоток с ожиданием желанного блеска из-под стекающей мути.
Самый невероятный, даже, казалось бы, кощунственный вопрос, подвергающий сомнению содеянное, бывает, дает поразительно ясный ответ разгадку.
Но не стану забегать вперед. Буду точен в главном.
Прежде я прочту вам само письмо. С дозволения переписал его из своего так называемого дела.
Дементий Федорович достал из кармана гимнастерки сложенный листок и развернул его.
— Так слушайте. Читаю без высоких в начале его обращений к правосудию.
