Как жаль, что я не хожу у нее в любимцах. Сидел бы сейчас в отдельном кабинетике, дул кофе и играл в морской бой, по сетке.
И не было бы у меня сейчас Марши и моих студентов. Помахав рукой на прощанье, вышел из кабинета.
За дверью кабинета сидел Тойтерьеров. Запакованный в отутюженную светло-голубую форму «прокурорских», с фуражкой на коленях и выпученными на меня глазами.
— Бу! — Не удержался я от дурацкой шутки.
Тойтерьеров подпрыгнул на стуле, значительно подняв мне настроение.
Тьфу, он же — Тойманн!
Повернувшись к нему спиной, покачал головой и пошел в сторону лестницы.
Сегодня мне с лифтами не по пути, ну их, ко всем святым.
Очутившись в гараже, правда с другой стороны, прошел, лавируя между машин, к своему «корветику» и усевшись за руль, тяжело опустил голову на руки, сложенные на руле.
Тренькнул телефон, оповещая о приходе смс.
«Машину выбрала».
Вот и пусть потом кто-нибудь скажет мне, что муж и жена не одна Сатана!
Слегка путаясь в не привычных наворотах телефона, перезвонил Марше и предупредил, что сижу в гараже, в машине.
Остановившаяся рядом красно-черная машина, непонятной модели, из которой вышли Марша и Маргарет, мне понравилась. Эдакая колоритная смесь «сивика», «скайлайна» и «RX-7», причем не утрированная или карикатурная, а выдержанная в самых лучших традициях как бы не самого Делориана или Пинифаринны.
Судя по тому, с какой силой забилось мое сердце, при виде выходящей из авто Марши, это явно была ее модель.
— Как тебе? — Марша уставилась на меня, ожидая моего решения.
— Заверните! Счет, пожалуйста! — Расплылся в улыбке я.
Маргарет заржала, от души потешаясь над нами, и назвала такую цифру, что я тихонько присел. Но отступать было поздно, а на втором счету все еще болталась премия, так что и это было не смертельно.
Довольная улыбка любимой женщины стоит намного больше.
А деньги я всегда смогу заработать.
Ментат отдела «Европа» откровенно «чесал репу», говоря по-простому.
Вся его суть, прокуренная и пробитая паранойей, вопила, что я — «подстава», а профессиональные навыки и опыт убеждали в том, что подстава я не для своей службы.
— Вынуждена признать… — Стефания Чиханн махнула рукой и потянулась за сигаретами, решив последовать за профессионализмом, а не за паранойей. — Существуют следы вмешательства. Но, с таким же успехом это могут быть следы от просмотра «агрессивной рекламы» или пост стрессовые последствия. Мой дар молчит и угроз, в обозримом будущем, от этого человека, нет.
Сладострастно затянувшись вонючими сигариллами без никотина, крашеная брюнетка откинулась на спинку кресла и выдохнула клуб дыма прямо мне в лицо, язва.
— Ограничения считаю излишними, допуск к работе рекомендую полный. — Снова затяжка и я погружаюсь облако «безникотинового», очищенного и освеженного, по всем стандартам европейской культуры, табачного дыма.
Лучше бы она кальян потягивала, право слово, чем тянуть в себя дым пропитанной духами, бумаги.
У «мертвых» самый большой процент курильщиков. Нам не грозят онкозаболевания, мы и так ходим по лезвию. Врачи обещают нам, в случае ведения здорового образа жизни, 150–170 полных лет разумного существования, однако, пока самый долгоживущий из нас — 86 летний Оян Ши, который ведет затворническую жизнь где-то в горах, держась как можно дальше от всего мирского.
— Сайд. — Амина чуть тронула меня за плечо. — О чем задумался?
— О 170 годах жизни, которые нам прочат. — Признался я. — Смешно, правда? Мы курим, как паровозы. Бухаем, чернее чем врачи, учителя и полицейские, вместе взятые. Выжимаем из себя все, без остатка, вкладывая в свои «конструкты». Сходим с ума, от видений. Срываемся, видя несправедливость и сгораем, как мотыльки над огнем свечи. «Верша справедливость».
— Шел бы ты… К жене… — Амина мрачно огрызнулась, в тайне соглашаясь с моим мнением. — Когда еще, сможете по Парижу, прогуляться…
Мне всегда везло с руководством, всегда везло с окружающими меня людьми, но… Собственная голова и язык, однозначно доведут меня до могилы. И намного быстрее, чем в 170 лет.
Ментат вернул меня на службу — очень замечательно.
Дел накопилось — уйма.
Пришла пора дать отпор Айрику, который нещадно бомбардирует меня с этим «Отельным Робином», веря в то, что я смогу докопаться до истины.
А я — не хочу. Мне нравится, то, что «отельный Робин» творит. Нравится его любовь к демонстративной жестокости и максимальной эффективности. Мне симпатично его решение проблем. И, нет у меня желания искать человека, «потрошащего» всяческую… Ну, нет и хоть ты динамит закладывай!
Да и дела, которые лежат в ящике стола, в отделе, тоже надо закончить. И, теперь уж мне точно никто не помешает втретиться с Волл дэ Марром и вволю почесать язык.
— Вижу-вижу. — Обрадовала меня Марша, встречая на выходе из этого серенького и неприметного здания, в котором обреталась целая служба контроля, управляемая ментатами. — «Годен»?
— Годен. — Я подхватил жену за талию и закружил вокруг себя, в лихом темпе. — Все возвращается, на круги своя. Так что, с понедельника, возвращаю кухню под твое чуткое руководство.
