— Встань на место лифтера! — Потребовала одна из девушек. — И стой ровно. Иначе — первая пуля тебе, вторая — твоей… Девушке.
Ругаться и она не стала.
«Вежливость» — визитная карточка Мишеля Крупинеску, полу грека, полу болгарина. Вся его организация, занимающаяся захватами заложников, наркотиками и заказными убийствами — вежлива, внимательна к мелочам, аккуратна и эффектна при исполнении своих акций.
Не знал бы я то, что знаю… Решил бы, что «Отельный Робин» из их числа.
Устроившись рядом с панелью, слегка прикрывая ее спиной от наших вооруженных охранников, вспоминал правила поведения при захвате заложников и уже дважды связался по «лайну» с Аминой, рассказывая о творящемся у нас беспределе.
В ответ узнал, что среди постояльцев отеля — три русских бизнесмена, английская группа гребцов и французский политик, которого выгнала из дома жена, после того как он застал ее в постели с любовницей.
С её, любовницей.
Скандал разгорался не шуточный, но сейчас было не до него: Амина предупредила, что штурмовать лифт — занятие не для слабонервных и, среди парижского полицейского бомонда, таковых смелых не нашлось.
Так что, ждем, когда «Фемидовские полевики» отработают по схемам и минут через тридцать, будем гулять свободно.
Слабонервные полицейские, первым долгом озаботились о переговорах. И самым первым вопросом стал «а заложники не пострадали»?
Наши бизнесмены на «великом и могучем», вклинились в разговор и стало очень не уютно — в лифте заорал динамик, прибивая к полу всех, своим ревом.
Через десяток секунд, нас предупредили, что за выкрики с места, если мы не понимаем хорошего отношения, нас будут наказывать.
— Сайд. Меня зовут Мухаммад и я «Обсервер». — Голос в мозгу, спокойный и уверенный, сразу расставил все по местам, просто одним своим присутствием. — Рассказывай, что у вас?
Оперевшись спиной на стенку, принялся повторять диспозицию.
— Семеро из двадцати?! — Мухаммад присвистнул. — Регистрирую наличие оружия у 11 человек.
Передав мне картинку сканирования, Мухаммад затребовал объяснений.
И, что я ему объясню?
Стволы у меня и у Марши.
Еще один — на крыше лифта, надеюсь не «Робин» и кто-то еще с пистолетом, в толпе. Судя по схеме — вон та женщина, что сейчас усердно молится, шевеля губами.
Не могу не признать, Льюис Кэрролл — гений, а «Алиска» — шедевр всех времен и народов. Особенно на русском языке, с его «страньше» и «чудесатее».
— Наши переговоры зашли в тупик. — Посетовал Мишель. — К моему величайшему сожалению, я вынужден подстегнуть принимающих решение, активными действиями. Думаю, трех будет достаточно, для первого раза.
Девушка развернулась в мою сторону и подняла пистолет.
Я зажмурился и нажал на эти три проклятые кнопки, что лежали у меня под пальцами уже десять минут.
Свет погас и разорвалась световая-шумовая граната, следом — дымовая, наполняя лифт черным дымом.
Крики и выстрелы.
Отстрелявшись, замер. Кто-то скулил. Народ лежал на полу, ожидая, чем все закончится.
А все уже и закончилось.
Нажав на кнопку экстренного открывания дверей, впустил в лифт свежий воздух и трех «полевиков», упаковавших, лежащих у дверей террористов. Без деления на живых и не очень.
— Выходите по одному. — Потребовал женский голос. — Кто не может идти — оставайтесь на своих местах, вам будет оказана медицинская помощь.
Один из русских, нервно хохотнул и обозвал голос из коридора «капитаном Очевидностью». Англичанин выразился несколько более эмоционально.
— Очень жаль. — Голос Мишеля ворвался в дымную пелену лифта и заставил меня напрячься. — Мы так не договаривались, но… Мягкой посадки.
Сверху что-то шумно хлопнуло, и лифт просел на целый метр.
Сработали «экстренные настройки торможения» и лифт замер, как влитой.
Женщина, что тихо молилась, продолжала молиться, совершенно забыв о том, что у нее в сумочке лежит пистолет.
Сверху, наконец-то, закапала красная жидкость — сидящий на лифте боевик, либо подорвался, либо, все-таки, получил свою, именную, пулю.
Через пару минут, лифт опустел, выпуская из своего нутра клубы дыма, что засасывались в гостиничную вытяжку.
Потерпевшие рассаживались вдоль стен, накрываясь одеялами и выслушивая медработников, что набежали не хуже тараканов.
— Привет! — Подошедший ко мне молоденький парнишка в форме, протянул руку. — Я Мухаммад!
Я едва поймал челюсть. Судя по голосу в голове, я представлял себе несколько иного человека.
Отсмеявшись и представив «обсервера» Марше, задал вопрос, который меня беспокоил больше всего.
— Мы можем идти?
Мухаммад покачал головой и требовательно протянул руку.
— Оружие покажи.
Повертев мои 2000-е и выщелкнув из обоймы тупоносую пулю, «обсервер» развернулся к Марше.
— Теперь, ты.
Марша достала из сумочки своего «китайца» и протянула парню.
— Н-да… — Выдохнул Мухаммад, изучая острую пулю калибра 5,8. — Такое надо запрещать, для продажи частникам. Марк! Покажись…
Марк, медведь по развороту плеч, показался мне очень угрожающим. И расстроенным, одновременно.
