Пока Невилл толкал перед собой пингвина под присмотром Хантера, Ларри то и дело пытался кататься без него. Каждый раз, когда он падал, я готова была броситься к нему и насильно утащить с катка. Но вопреки всему Ларри вставал, в очередной раз растирал ушибленное колено и пробовал снова. Его упорство напомнило мне о том, что я тоже всегда была настырной, как этот мальчишка. Не в моих правилах сдаваться, но столкнувшись с тем, что было для меня в новинку, я растерялась. Чувства к Хантеру, его дети, полное непонимание, что будет дальше с моей карьерой, – все это лишило меня равновесия. Но я должна была взять себя в руки, подняться на ноги и продолжить свой путь, точно так же, как делала сотни раз до этого. Желание остаться на Аляске не лишало меня шанса записать альбом, просто для этого мне придется постараться чуть сильнее и поработать чуть больше.
Улыбнувшись своим мыслям, я осторожно покатилась вперед. Коньки скользили отлично, хотя на льду то и дело встречались мелкие выбоины и трещины, которые каждый раз сбивали меня с темпа. Спустя десять минут я приноровилась. Справа от меня возник Хантер, который держался на коньках ничем не хуже игроков «Ледяных псов», и я снова засмотрелась на него.
– Осторожно. – Он со смехом поймал меня, когда я, не заметив перед собой чьего-то пингвина, едва не налетела на него.
– Детям на Аляске выдают коньки сразу после рождения или все-таки ждут, пока они научатся ходить?
– Не все на Аляске умеют кататься на коньках.
– Глядя на тебя, так и не скажешь.
Хантер, улыбаясь, придерживал меня за талию, при этом умудрялся медленно скользить рядом. Нас разделяли слои одежды, но мне казалось, что я кожей ощущаю его прикосновения. Мне хотелось уйти с катка как можно скорее просто ради того, чтобы зарыться пальцами в волосы Хантера и целовать его до тех пор, пока не заболят губы.
– Отец считал, что, раз мы живем в штате, где зимой всегда выпадает снег, я просто обязан уметь стоять на коньках, кататься на лыжах и делать это профессионально.
В голосе Хантера послышалась горечь, и я внимательно посмотрела на него. Он редко говорил про родителей, но когда делал это, я улавливала скрытую боль в его словах. Вот и сейчас он говорил об отце не с гордостью, а с обидой.
– Ты не хотел этого? – осторожно спросила я.
– Я хотел быть обычным ребенком и заниматься тем, чем хочу я, а не тем, в чем когда-то не преуспел мой отец, – покачал головой Хантер.
– Но ты не продал бар.
– Отец бы мне этого не простил, – невесело рассмеялся он.
– Хантер. – Я вынудила его остановиться и положила ладонь на щеку. – Ты сам говорил, что не хочешь быть таким отцом, каким был твой, и ты отлично с этим справляешься. Твои дети имеют такое детство, которого ты был лишен, но позволь и самому себе жить свою жизнь так, как хочешь именно ты. Ты не любишь охоту, но продолжаешь держать бар, потому что этого хотел твой отец.
Хантер ласково улыбнулся и коснулся своими губами моих.
– Я люблю этот бар, как бы странно это ни звучало. И пусть я терпеть не могу охоту, бар часть моей жизни. Я не продал его не потому, что чувствую себя обязанным его держать, а потому что это то, что я умею и люблю делать.
– Я рада, – искренне отозвалась я. – В жизни всегда надо заниматься тем, что любишь.
Я наделась, что мои слова не прозвучали печально, но запоздало поняла, что они могли напомнить Хантеру про Марту. Именно из-за желания заниматься тем, что она любит, эта женщина бросила своих детей и мужа, которые этого не заслуживали. Но, вопреки моим опасениям, Хантер никак не отреагировал на мои слова. Только кивок головы дал мне понять, что он меня услышал. Его взгляд был направлен куда-то в сторону, и я повернулась туда же в попытке понять, что привлекло его внимание, но Хантер уже снова смотрел на меня.
– Я думаю, нам пора домой. – Он провел ладонью по моей щеке. – К вечеру похолодает еще сильнее.
Я застонала. На улице и так было ниже нуля, куда еще холоднее? Решив, что Хантер прав, я осмотрелась, чтобы найти детей.
Пока Хантер забирал Ларри, я медленно покатилась в сторону Невилла. Он, крепко держась за ручки пингвина, сосредоточено переставлял ноги. Такой же спокойный и целеустремленный, как его отец, Невилл нравился мне. С ним было просто, а непосредственность, с которой он принимал меня, обезоруживала.
Взяв его за руку, я ухватилась второй рукой за пингвина и попыталась откатиться в сторону выхода с катка, но в этот момент все пошло не так. Моя правая нога поехала куда-то в сторону, и я начала падать, утягивая за собой Невилла. Отпустив пингвина, я попыталась выровняться, но падение оказалось неизбежно. Меня охватила паника. Я не понимала, как не дать упасть Невиллу, который крепко сжимал мою руку. Мне ничего не оставалось, как попробовать потянуть его на себя, что я и сделала. Вот только все случилось не так, как я планировала, и Невилл упал прямо на лед, а уже через секунду я сама оказалась рядом с ним, сильно ударившись коленом больной ноги. Подавив стон, я попыталась встать, когда громкий плач Невилла разнесся по катку.
– Черт!
