Холодное пламя полностью

– Мия, мне кажется, я услышал тебя раньше, чем твой грузовик въехал на территорию «Дыхания». Не поладила со своей подругой? – Нил появляется в дверях конюшни, когда мы направляемся туда по гравийной дорожке.

К вечеру поднялся прохладный ветер, а небо затянуло свинцовыми тучами. Это очень контрастирует с утренним жарким солнцем. Короткие шорты и топ уже не кажутся идеальной одеждой.

Воздух в конюшне, наоборот, теплый и влажный, но я все равно покрываюсь мурашками с ног до головы.

– Отвали, Нил. – Мия гневно топает мимо него и скрывается в деннике Жемчужины.

– Какие мы злые. Остынь, булочка.

– Не называй меня так! – рявкает она. Эту маленькую ворчливую булочку почти не видно за ограждением денника.

– Но у тебя определенно повышенная агрессия. – Ворчит Нил, приподнимая свою шляпу и причесывая рукой темно-русые волосы.

– Арестуй меня, шериф.

– С радостью. – Он дрожит от смеха, когда заходит в денник и присоединяется к Мие.

Мы с Лолой переглядываемся, приподняв брови и сложив руки на груди.

– Друзья, – произносит она одними губами и изображает кавычки пальцами. Потом продолжает в полный голос: – Мама попросила забрать у дяди Алана какие-то документы. Я пойду в дом.

– Хорошо, я… – Что я буду делать? – Буду где-то здесь. Пойду к Пушинке, наверное. Она вроде бы любит меня.

– Только тебя, – усмехается Лола, когда исчезает за дверями конюшни.

Я прохожу вглубь конюшни, чтобы одним глазком взглянуть на Янтаря. Мне кажется, мы не успели подружиться при прошлой встрече, поэтому ни за что на свете не начну с ним целоваться, как это обычно делает Мия с Жемчужиной.

Помимо знакомых мне лошадей, в конюшне живет множество других. Они все такие красивые, величественные и ухоженные, что захватывает дух. Раньше мне никогда не приходилось взаимодействовать с лошадьми. Или козами, если уж на то пошло. Да и цветы я никогда не выращивала. И камни вокруг клумб не выкладывала. У меня был попугай и денежные деревья, которые сдохли через неделю. Деревья, а не попугай. Эта птица была живее всех живых и умела говорить единственное слово: «Дерьмо».

Видимо, я была никудышной матерью.

Наверное, это наследственное.

Я подхожу к деннику Янтаря. При звуке шагов, он высовывает голову и смотрит на меня своими большими карими глазами. Черная грива блестит под теплым светом ламп, а мышцы мощной шеи играют при каждом движении.

– Привет, – тихо выдыхаю я. Опустив взгляд на землю, начинаю выводить ногой полукруги. – Этот недружелюбный человек нас так и не познакомил. Никаких манер, скажи? – Поднимаю взгляд к коню, который смотрит на меня взглядом «Ты глупая? Я не могу тебе ответить». – Ладно, можешь просто кивнуть. – И он действительно кивает. Я тихо хихикаю. – Хороший мальчик. Пользуясь случаем и тем, что ты навряд ли расскажешь своему вредному хозяину мои секреты, – ну, знаешь, ты типа такой же неразговорчивый, как и он, – хочу тебе кое-что доверить.

 Янтарь издает какой-то фыркающий звук и немного перемещается в деннике, чтобы приблизиться ко мне. Мы будто действительно разделяемся секрет.

– Скажу свою правду в обмен на твою.

Я протягиваю дрожащую руку, чтобы коснуться морды лошади. Делаю глубокий вдох и аккуратно дотрагиваюсь. Янтарь подается к моей ладони, утыкаясь и горячо дыша в нее.

– Да-да, я в курсе, что ты влюблён в Жемчужину. А я… а я так сильно влюбилась в Июль, что боюсь получить солнечный удар. Знаешь, никогда прежде мне не нравилось лето. Я выросла в сырости, серости и таком… холоде, что не знала, как можно жить иначе. До него… – Я хрипло хихикаю. – Боже, я говорю, как герои из книг Лолы. Не пойми меня неправильно, мне тоже нравятся такие истории. Ведь только в них мне удавалось почувствовать эту влюбленную щекотку в животе… Опять же, до него. Теперь я чувствую, что постоянный трепет. Когда я рядом с ним, в груди взрываются хлопушки с разноцветными конфетти. Можешь представить, сколько потребуется уборки, когда я… вернусь домой? Кажется, никакой пылесос не поможет…

– У тебя сломался пылесос?

Я вздрагиваю и одергиваю руку. Янтарь слегка пугается от моего резкого движения, делает шаг назад. Обернувшись, вижу Марка. Что он здесь забыл? И как много он слышал…

– О.

– О? – Он приподнимает брови.

– Я… – Должна научиться разговаривать. — Ну мы с Янтарем просто обсуждали… уборку. – Киваю, довольная своим бредовым ответом, и взмахиваю рукой.

– И как часто он… пылесосит? – Марк складываю руки на груди. Его бицепсы так отвлекают, что я начинаю думать, что у меня СДВГ6 или что-то типа того.

– Каждую пятницу. Или понедельник. В зависимости от настроения Жемчужины.

Грудь Марка сотрясается от сдерживаемого смеха.

– Ой, да ладно, капитан, я уже выяснила, что ты умеешь смеяться, не стесняйся.

Он не выдерживает и начинает смеяться в полный голос. Этот бархатный звук проникает мне под кожу. Он согревает меня, заставляя одни мурашки исчезнуть, а другие пробежать по позвоночнику.

Я сокращаю между нами расстояние, встаю на носочки и прикрываю ладонью его рот.