Холодное пламя полностью

– Ты стучишь иначе. Так уж вышло, что у меня музыкальный слух. – На лице Ричарда появляется улыбка, и я слегка расслабляюсь.

Мне не нравится, что мое настроение так зависит от этого человека. Но, к сожалению, я совсем ничего не могу с этим поделать.

– Прости, – говорим мы одновременно.

А затем усмехаемся. Наши ямочки на щеках подмигивают друг другу.

– Давай я первый. – Ричард выходит из-за своего небольшого белого стола и указывает на уютное кресло в углу. – Не стой, присаживайся. Я не хочу, чтобы ты ощущала себя некомфортно. – Когда я сажусь, он продолжает: – Я уже второй раз извиняюсь перед тобой, и это действительно становится плохой традицией. Несмотря на то, что я твой тренер, это не отменяет того, что мы можем быть друзьями. Ты нравишься мне, Лили. Как профессиональный танцор, как человек, как друг. Иногда мне сложно с тобой. Уверен, как и тебе со мной. Мы делаем шаг навстречу и два шага назад. Но это нормально для… любых человеческих отношений. Когда я ругаюсь с тобой, это не значит, что ты плохая. Или, что мне не хочется с тобой работать. Если я даю какие-то советы или пылко на что-то реагирую, то это только из лучших побуждений. И нет, это не оправдание тому, что я повысил голос. Этого больше не повторится. Обещаю.

Я тереблю бахрому на своей юбке и отбиваю каблуком какой-то неизвестный ритм.

– Ты постоянно напряжена, когда мы работаем. Скажи, что тебя тревожит? Мы попробуем разобраться и…

– Всё в порядке. – Прерываю его.

Мне надо сказать ему так много, но не сейчас. Не тогда, когда после правды, он абсолютно точно пошлет меня к черту. А он нужен мне на чемпионате. И не только…

– Уверена? – Ричард вскидывает брови. – От волнения ты выпила весь мой кофе.

Я опускаю взгляд на пустую кружку.

– Упс.

Ричард смеется, а затем начинает переобуваться в тренировочные туфли.

– Хорошо, что там было миндальное молоко. Ты, кстати, доехала до Миссулы? Купила себе?

Мои щеки слегка нагреваются и, уверена, краснеют, как у подростка, когда я еле слышно говорю:

– Марк купил его… э-э… для меня, полагаю.

– Почему ты говоришь об этом так, словно он подкинул тебе наркотики? Это секрет?

Я фыркаю от смеха.

– Нет, просто…

– Ты не ожидала этого от него? – Он завязывает шнурки.

– Да. Вернее, нет. Просто… Боже, научите меня разговаривать, – стону я.

Ричард смотрит на меня с хитрой улыбкой.

– Когда ты влюблен, то начинаешь забывать алфавит.

Я открываю рот, но из него опять ничего не выходит. Может быть, мне требуется логопед?

– Абсолютно точно влюблена, – кивает он.

Вздыхаю.

– Возможно. Это ужасно, не так ли? – Морщу нос. – Какой нужно быть глупой, чтобы влюбиться в такого вредного мужчину. Прошел всего месяц, как я здесь, а у меня такое ощущение, что мы…

– Идеально подходите, даже если большую часть времени хотите откусить друг другу головы?

Я киваю.

– Ты отлично заканчиваешь мои предложения, продолжай. Видимо, я не в состоянии это делать.

Ричард берет бутылку воды со своего стола и протягивает мне.

– Охладись. Ты вся красная.

– Позорище, – бормочу я.

Если бы знала, что быть влюбленной – это постоянно чувствовать себя так, словно тебя поджаривают, как курицу гриль, то никогда бы не влюбилась.

Жила же как-то двадцать семь лет, и все было хорошо.

 Ну почти.

Да, у меня не было этой великолепной щекотки в животе, и моя кожа не покрывалась мурашками от одного взгляда другого человека. И… сердце не опускалось к пяткам каждый раз, когда смеялись только для меня.

Чертов мистер Июль, ты выворачиваешь меня наизнанку, и мне это не нравится и нравится одновременно. 

– Ты выглядишь так, будто никогда не влюблялась. – В шутку говорит Ричард.

– Так и есть. – Не шучу я.

– О.

Вот теперь он выглядит не таким веселым, но быстро приходит в себя, скрывая свое удивление.

– Как так вышло?

– Могу предположить, что мне просто было некогда, – пожимаю плечами.

Большую часть времени я старалась выжить. Было как-то не до влюбленности. 

Ричард потирает подбородок и встречается со мной взглядом.

– Тогда наслаждайся этим чувством. Кому-то и вовсе не удается его испытать. Ты можешь считать себя счастливой, Лили.

Легкая улыбка появляется на моем лице.

– Почему?

– Первая любовь редко становится последней. Но у тебя есть все шансы доказать обратное.

– Но я же здесь… временно.

Ричард становится задумчивым, словно погружается глубоко в себя. Однако говорит:

– Иногда временное, становится таким комфортным, что ты ощущаешь себя намного счастливее, чем там, где было твое постоянное многие годы. Скажу так, когда-то переезд во Флэйминг стал моим лучшим временным решением.

– Почему ты решил переехать? – Наконец-то задаю вопрос, который вертится у меня на языке… очень долго. – Если верить новостным сводкам Флэйминга, то у тебя здесь нет семьи и… эм… женщины.

Почему-то я начинаю смущаться, хотя в этом вопросе нет ничего такого. Но все, что касается Ричарда и его жизни, вводит меня в стресс.