– Скажи мне, юноша, после опорожнения – ты ж ведь наверняка подтираешься лопухом? И вряд ли ты будешь спорить с тем, что лопух есть предмет безусловно полезный в деле облегчения души и тела? Но ты же не понесешь показывать этот лопух всему честному люду? Так же и с сочинительством. Сочиняй себе на здоровье, столько, сколько влезет – или вылезет – но затем сожги свои писания, не захламляй людям головы понапрасну, не профанируй письменное слово. Но нет же, эти дерзновенные тщеславцы мнят себя поучателями жизни, властителями дум и воспитателями чувств. В действительности же эти ваши новомодные сочинители всего лишь ловко теребят легкодоступные струны души, пользы же от их каракулей – как от ковыряния в носу.
– Кажется, Фариер спешит по нашу душу, – сменил тему Ивар, заметив идущего к ним навстречу кузнеца.
Фариер, кивком поприветствовав Ивара и Дерога, вынул из кармана браков[14] небольшой предмет:
– Атре, я нашел это на теле Вихана. Не знаю, что здесь написано, но, быть может, это как-то связано с его гибелью, – с этими словами Фариер протянул Дерогу скрученную в трубочку узкую полоску пергамента.
Развернув пергамент и прищурившись, Дерог прочитал:
– "Твой брат замыслил убить тебя чужими руками. Завтра в полдень он принесет задаток в тайник на Старом Тисе". Что всё это значит? Разве у Вихана есть брат?
– Есть, двоюродный, старше его на пару лет, – ответил Фариер. – Он рыбак, живет в Крейге. Последний раз я видел его на ярмарке четыре ночи назад.
– Если предположить, что Вихан получил записку вчера, то… – Дерог бросил взгляд на затянутое облаками солнце: – То его брат должен подойти к Старому Тису с часу на час. Мы еще можем успеть застать его там. Кто пойдет со мной?
Ивар и Фариер молча кивнули головами.
– Тогда поспешим! – Дерог развернулся и быстрой решительной походкой направился в сторону горсета.
– Атре, – догнал его Ивар, – могу я еще раз взглянуть на записку?
– Держи, – Дерог протянул ему скрученную пергаментную полоску.
Пергамент был очень качественный, из тщательно выделанной телячьей кожи, покрытой чем-то похожим на желтоватый мел. Чернильные буквы не расплывались по нему, были начертаны без помарок и спотыканий; видно было, что перо скользило по телячьей коже как нож по маслу в ловкой руке.
– Атре, – после некоторого раздумья вновь заговорил Ивар, возвращая пергамент Дерогу. – Ты обратил внимание, что это очень дорогая выделка?
– Конечно, – кивнул Дерог. – Такой пергамент еще называют велень или клаф.
– Если не ошибаюсь, – продолжил Ивар, – первая записка, та, что мы нашли у Эсгиса на месте преступления, тоже была написана на таком клафе. И оба пергамента покрыты странным желтоватым порошком.
– Да, – подтвердил Дерог, – я это заметил.
– Сколько мог бы стоить такой пергамент? – поинтересовался Ивар.
– На Имралтине за него просят золотой торкель – за лист размером в две ладони.
– Не странно ли тратить столь дорогой материал на записки, которые, скорее всего, будут уничтожены? Писавший их был явно небедным человеком.
– Похоже на то, – кивнул головой филид.
Не доходя до Старого Тиса, Дерог решил сойти с тропы и двигаться по склону низины. Наверху, у самой кромки лощины он нашел старую покосившуюся сосну, в подмытых корнях которой могли укрыться, хоть и с трудом, трое взрослых людей. Отсюда не было видно, что происходит под самим Старым Тисом, но отлично просматривалась тропа до и после него. Легкая дымка, висевшая на дне лощины, почти не препятствовала обзору.
Скрючившись в полости за корнями, они прождали более часа. Полдень давно миновал. Ни у тиса, ни на тропе никто так и не появился. Дерог уже собирался покидать их тесное укрытие, как вдруг Ивар заметил, что по тропе со стороны поселка кто-то идет. Через пару минут туман позволил разглядеть его лицо. Это был мельник Тервел. Вскоре он вынырнул по другую сторону тиса. Если Тервел и задерживался для чего-то под деревом, то на какие-то мгновения.
Дерог, Фариер и Ивар, осторожно петляя между обметанных мхом стволов и покрытых лишайником валунов, спустились к Старому Тису.
– Внимательно смотрите на землю, переворачивайте крупные камни, – распорядился Дерог. – Ищите углубления, расщелины – всё, что можно использовать как тайник. А я пока осмотрю ствол.
Он принялся тщательно ощупывать, обстукивать, едва ли не обнюхивать каждый дюйм темной коры с красноватым отливом. Ивар и Фариер тем временем осматривали землю под деревом. После получаса безуспешных поисков утомленный и раздраженный Дерог махнул рукой:
– Похоже, кто-то пытается задурить нам голову или навести на ложный след. Зачем кузену Вихана убивать его? Разве они когда-то ссорились? – обратился филид к Фариеру.
– Насколько я знаю, они виделись очень редко: встретятся несколько раз в году на ярмарке – да и всё.
– А дела наследства?
– Точно не скажу, но вроде отец этого парня из Крейга погиб в море вместе с отцом Вихана.
– А если этот тайник, – вмешался в разговор Ивар, – находится не под деревом, а на нем? Где-нибудь среди ветвей?
