Гарда Арантура сильно отличалась от гарды его противника: он стоял, направив меч почти прямо за спину, а его щит выдвинулся вперед так далеко, как только мог дотянуться. Меч да Сильвы был почти у него под глазом, и это снова заставило его испугаться. Но наличие плана казалось ему чудесным и давало надежду. Его меч был далеко от Да Сильвы, но он знал, что тот быстр. А человек с Запада не видел ни своего меча, ни руки, которая его держала. Он понятия не имел о расстоянии—ни о длине руки Арантура, ни о длине его меча.
Это было его единственным преимуществом.
Без щита эта поза была бы самоубийственной. Первый удар почти наверняка опередит любого гвардейца или прикрытие, которое сможет бросить Арантур, и он будет мертв. Но баклер менял варианты в каждой Гарде.
- Начинайте, - сказал магистр.
Да Сильва не терял времени даром-вероятно, из-за холода. Он прыгнул вперед, как только платок упал, его задняя правая нога толкнула левую ногу и туловище вперед—финт, чтобы вытащить щит и мощный удар.
План Арантура вылетел в окно в полминуты, но его щит остался на месте, а меч присоединился к нему, хрустя отбитым другим лезвием. Он ничего не отдал.
Западник превратил свой парированный выпад в порез с помощью запястья. …
Арантур прикрыл низкую атаку на ногу, убрав ногу. Его меч, казалось, сражался сам по себе. То есть он знал все эти атаки и оборону, но не думал о них. Его меч, реагируя на удар по ноге, был слишком медленным, но вражеское оружие просвистело мимо его ноги, вывернутое в сторону как раз вовремя. Он контратаковал, как его учили, - удар наотмашь в висок да Сильвы, естественно возникший в результате неудачного парирования.
Его противник отпрыгнул назад.
Он продолжал рубить всю дорогу назад к гарде, в которой начал—его меч был вытянут за спиной-главным образом потому, что именно так сработало упражнение, которому он научился. Но обнаружив, что он положил туда свой меч и что отведенная нога отбросила его вес вперед, он атаковал без всякой сознательной мысли, как и защищался. Он нанес тяжелый удар, с которого намеревался начать бой,—простой, ровный удар на уровне плеч, пришедшийся из-за спины и под действием всей тяжести бедер и ног развернувшийся, как коса, срезающая пшеницу.
Да Сильва резко парировал удар, взмахнул рукой с мечом и тут же контратаковал ударом.
Арантур почувствовал жгучую боль и холод меча, а затем другой человек упал на землю, схватившись за шею, кровь брызнула в снег и слякоть. Да Сильва издал нечленораздельный крик, и его тело выгнулось дугой от боли.
Арантур почувствовал боль в собственной шее и холод, и опустился на одно колено. Он боялся дотронуться до своей шеи. Его зрение расширилось, и он увидел, как человек с Запада плюхнулся в грязь.
Потом он почувствовал чьи-то руки под мышками и холодную руку на шее.
“Ничего страшного, - сказал Лекне. - Благословенное Солнце!”
- Ничего?- спросил он.
Его сердцебиение успокаивалось. Он немного владел собой. Зрение вернулось к нему. Его ущелье опустилось. Он заставил себя подняться на ноги, стряхивая с себя руки. По его обнаженному торсу текла кровь.
Да Сильва терял кровь со скоростью умирающего оленя во время зимней охоты.
И люди во дворе позволяли ему умереть. Даже магистр.
Арантур сосредоточился. Его прежняя ясность была разрушена, и он снова искал ее-это сверхсознание.
- Держите его, - крикнул он.
Солнце всходило, и он потянулся к нему за утешением и силой.
- Отойди, - непонимающе сказал магистр. - Ты победитель, но он не может защищаться.—”
- Держи его, - сказал Арантур властным голосом своего тезки.
Он боролся за свой ритуал—и как только он обрел покой в своих словах, он еще сильнее боролся за свой транс, и под его правой рукой умирал человек. Умирающие впитывались в него, как кровь, и он не мог пробраться сквозь грязь и кровь к спокойному месту, где лежала магия. Он пробовал изображение за изображением …
Он вздохнул, открыл глаза и посмотрел прямо на солнце, поднимавшееся над далеким восточным горизонтом-идеальный шар из красного золота.
За один выдох он вошел в транс и начал работать. Он не знал, как соединить мышцы и кости. Но он знал, как сказать коже и мышцам, чтобы они запретили течь крови, и поэтому приказал телу своего противника, и оно повиновалось.
Он глубоко вздохнул. Это было правильно. Он открыл глаза и увидел, что стоит на коленях в снегу и крови, совершенно измученный.
Лекне помог ему подняться, и он увидел, что они несут человека с Запада внутрь. Магистр стоял, уперев руки в бока.
Арантур не мог заставить себя улыбнуться. Или сказать что-нибудь остроумное.
Шторм разразился позже в тот же день, но Арантур впервые узнал о нем, проснувшись в той же самой постели, в которой проснулся три недели назад. На мгновение он растерялся, не помня, как прошло время.
На этот раз Лекне сидел у кровати, потягивая чай из дымящейся чашки. За узким окном падал снег, как будто на крыше сидел озорной Дхадхи и вываливал все из корзин.
