– Убийцей. – Его взгляд стал еще тяжелее. – Давай называть вещи своими именами.
– Ты сражался на войне? На Севере?
– И на войне, и в стычках, и в поединках. Больше, чем можно представить. Когда меня не вызывали на поединки, я начинал вызывать сам. Когда закончились враги, я принялся за друзей.
До того Шай думала, что любой ответ лучше, чем никакого. Но теперь она не была в этом уверена.
– Полагаю, у тебя были на то причины, – пробормотала она так тихо, что фраза превратилась во вкрадчивый вопрос.
– Вначале хорошие. Потом дрянные. А потом я обнаружил, что вполне способен проливать кровь без причины, и совсем отказался от этой срани.
– Но теперь у тебя есть причина.
– Да. Теперь есть. – Он вздохнул и даже немного выпрямился. – Эти дети… Наверное, это единственное, что я в жизни сделал хорошего. Ро и Пит. И ты.
– Если ты и меня причислил к чему-то хорошему, – фыркнула Шай, – тогда ты в полной растерянности.
– Да. – Кроткий казался таким удивленным и заинтересованным, что она с трудом выдержала его взгляд. – Так получилось, что ты – одна из лучших людей, кого я знаю.
Шай отвела взгляд, растирая онемевшее плечо. Она всегда полагала, что ласковые слова гораздо тяжелее проглотить, чем суровые. Все дело в том, к чему вы привыкли.
– У тебя чертовски узкий круг друзей.
– Враги для меня привычнее. Но даже так. Не знаю, как так вышло, но у тебя доброе сердце, Шай.
Она вспомнила, как он нес ее от дерева, пел колыбельные детям, смазывал ей ожоги…
– У тебя тоже, Кроткий.
– О! Я могу обманывать людей. Клянусь могилами предков, я могу одурачить даже себя самого. – Он оглянулся назад, на ровную линию горизонта. – Нет, Шай, мое сердце не доброе. Там, куда мы едем, нас подстерегают опасности. Если повезет, то небольшие. Хотя за свою жизнь я не могу похвастаться особым везением. Послушай меня. Если я скажу, чтобы ты не стояла у меня на пути, не стой. Слышишь меня?
– Это почему? Ты убьешь меня?
Она думала, что наполовину пошутила, но его бесстрастный голос заставил смех умереть.
– Я не могу предположить, что я сделаю.
В тишине налетел порыв ветра, волнуя высокие травы, и Шай показалось, что она услышала отголоски криков. Без сомнения, в них звучал страх.
– Ты тоже услышал?
Кроткий уже разворачивал коня в сторону Братства.
– Что я говорил о везении?
Среди фургонов царила полная неразбериха. Все смешалось в кучу. Люди орали друг на друга, фургоны сталкивались. Собаки кидались под колеса, а дети орали в ужасе. Казалось, что Гластрод восстал из мертвых и желает уничтожить человечество.
– Духолюды! – донесся до Шай чей-то вопль. – Они пришли за нашими ушами!
– Утихомирьтесь! – орал Даб Свит. – Никакие это не гребаные духолюды, и им дела нет до ваших ушей! Такие же путешественники, как и мы!
Присмотревшись к равнине на севере, Шай заметила цепочку всадников, пока что не более чем пятнышки между бескрайней черной землей и бескрайним белесым небом.
– Откуда ты знаешь? – возмутился лорд Ингелстад, прижимая к груди наиболее ценное имущество, как будто собирался дать деру, хотя трудно предположить, куда бы он смог убежать.
– Да оттуда! Кровожадные духолюды не едут просто так по равнине! Вы ждете здесь и постарайтесь не покалечить друг дружку. Мы с Кричащей Скалой едем на переговоры.
– Если это путешественники, они могут что-то знать о детях, – сказал Кроткий, направляя коня следом за разведчиками. Шай тоже не собиралась оставаться в стороне.
Если раньше Шай казалось, что их собственное Братство – грязное и невзрачное, то теперь она убедилась, что они выглядят подобно королевскому кортежу по сравнению с той чередой оборванцев, на которую они наткнулись. Измученные, с лихорадочным блеском в глазах. Кони исхудали настолько, что выпирают ребра и желтые зубы. Горстка шатающихся фургонов, а позади несколько тощих коров, таких, что дунет ветер и улетят. Вне всяких сомнений, Братство проклятых.
– Как дела? – спросил Свит.
– Как дела? – Их предводитель, здоровенный ублюдок в рваном мундире солдата Союза с потрепанным золотым галуном, свисающим с рукавов, остановил коня. – Как дела? – Наклонившись с коня, он плюнул на землю. – Не далее чем год назад мы ехали в ту сторону, а теперь, мать его так, не став ни на медяк богаче, возвращаемся обратно. Эти парни по горло сыты Дальней страной. Мы возвращаемся в Старикланд. Хотите совета? Делайте то же самое.
– Что, никакого золота? – спросила Шай.
– Возможно, девочка, какое-то и есть, но я не спешу умереть ради него.
– Ничто не дается с легкостью, – заметил Свит. – Опасность есть всегда.
– Я смеялся над опасностями, когда вышел в путь в прошлом году! – фыркнул мужчина. – Заметно, чтобы я сейчас смеялся? – Шай уж точно не замечала. – Криз погружен в кровавую войну, убийства каждую ночь, и в сражение ввязываются все новые и новые люди. Они больше не трудятся хоронить мертвецов как следует.
– Насколько я помню, им всегда больше нравилось откапывать, чем закапывать, – проговорил Свит.
– А стало еще хуже. Мы поднялись в Бикон, на холмы, чтобы найти себе работу. Местность кишела людьми, жаждущими того же.
