Дураку понятно, что генератор идеи с шантажом — мама. Ни о каких «просто догадался» тут и речи быть не может. Мама доподлинно знала о хищениях, она ведь работала вместе со Штефаном. Она — тот человек, который без особых усилий мог заметить «лишние» поступления денег на счет Штефана. Ей ничего не стоило составить на немецком языке письмо и распечатать его.
Мозг и разработчик операции — мама. А все, что делал отец, — простая грязная работа. Он передавал Штефану письма и получал от него деньги. Собственно, всё.
Это понимали все находящиеся в гостиной — за исключением разве что помощника следователя, в чей круг профессиональных обязанностей такого рода понимание не входило. И все понимали, что все это понимают. Но тем не менее следователь продолжал с серьезным видом слушать отца. В очередной раз кивнул:
— Ясно. Но последнее письмо, вот это, вы господину Майеру не отправили. Почему?
Отец снова взглянул на маму — словно ожидая подсказки.
— Потому что Штефан, видимо, начал о чем-то догадываться, — немедленно вмешалась мама. — Геннадий выпил и позвонил мне. Штефан случайно услышал наш разговор и сделал для себя какие-то выводы.
— А вы с господином Бурлакофф регулярно общались?
— О нет, что вы! Очень редко. И я, разумеется, понятия не имела о шантаже! Когда Геннадий сказал, что у него появились деньги и он готов вернуть мне долг, очень удивилась. Я сказала, что мне неудобно с ним разговаривать, повесила трубку. Но он позвонил снова и пригрозил, что, если не выслушаю его, позвонит Штефану. Он был очень настойчив.
— Выпивши был, — пояснил отец. — Тимку захотел увидеть. Все ж таки наконец деньги у меня появились. Мог бы с родным сыном сходить куда-нибудь.
Мама кивнула:
— Геннадий просил о встрече с сыном. Я сказала, что в ближайшие выходные никак не получится, Штефан обещал мальчику в субботу парк аттракционов. Кроме того, мне необходимо было подготовить Тима к встрече с отцом. Они очень давно не виделись, Тим даже не представлял, какой образ жизни ведет его отец. Я оберегала ребенка, как могла. А Штефан услышал наш разговор. Спросил, с кем я разговариваю.
— И вы сказали ему правду?
— Нет, конечно! Как я могла сказать правду? Штефан не знал, что я общаюсь с бывшим мужем, и вряд ли одобрил бы это. Ревность, все такое прочее… Ну, вы меня понимаете. — Мама посмотрела на следователя.
— Не уверен, — буркнул тот. — Итак, правду вы господину Майеру не сказали. А что сказали?
— Уже не помню. Как-то выкрутилась. Но Штефан, вероятно, что-то заподозрил.
