— Так и есть. Заподозрил, — кивнул следователь. — Он заказал в банке выписку с вашей карты. Вот эту, — протянул он маме лист с распечаткой, которую сделал Тимофей.
— Выписку? — У мамы округлились глаза. Она взяла лист. Уставилась в строки, подчеркнутые желтым. — Но… Как же? Это ведь моя карта? Почему банк предоставил Штефану эту информацию?
— Карта — безусловно, ваша. Но оформлял ее господин Майер — в качестве дополнительной к своей, насколько я понимаю, в том же банке — чтобы получить скидку за обслуживание. Он в любой момент мог заказать перечень ваших транзакций — что, собственно, и сделал.
— А как вы об этом узнали? Откуда у вас…
Следователь даже не моргнул.
— У нас свои источники информации, фрау. Итак, господин Майер заподозрил вас в том, что вы встречаетесь с бывшим мужем…
— Мы не встречались! Это было всего один раз!
— Хорошо. Что вы один раз встречались с бывшим мужем. И довольно скоро, получив выписку, господин Майер убедился в том, что он прав. Что было дальше? Господин Майер сказал вам о своих подозрениях?
— Нет. Он ничего мне не сказал. Геннадий звонил в четверг, а в субботу Штефан должен был отвести Тима в парк аттракционов, потому что я затеяла уборку. Пригласила специальную службу, чтобы помыли окна и почистили мебель. — В глазах у мамы снова заблестели слезы. Она провела ладонью по поверхности дивана. — Вот эту…
— Успокойтесь, фрау. — Следователь повернулся к помощнику. — Принеси воды… Вы заметили что-нибудь необычное в поведении господина Майера?
— Вы уже спрашивали. Нет. Все было как обычно. Они с Тимом собрались и ушли в парк.
— А как вы думаете, почему господин Майер не сказал вам о своих подозрениях?
— Представления не имею. Вероятно, потому, что сам был в них не до конца уверен. Штефан никогда не спешил с выводами.
— Возможно… Дальше?
— А дальше я ничего не знаю. В парке меня не было. — Мама посмотрела на отца.
— В парке, насколько понимаю, были вы, господин Бурлакофф? — Следователь повернулся к отцу.
— Был.
— Что вы там делали?
— Хотел поговорить с сыном.
Теперь следователь повернулся к Тимофею.
— Как давно ты в последний раз общался с отцом?
— Полтора года назад. Перед тем, как он ушел.
— А больше не разговаривал?
— Нет.
— Правильно ли я понимаю, господин Бурлакофф? Вы полтора года обходились без бесед с сыном, а потом вдруг решили поговорить?
— Решил, — упрямо объявил отец.
— И как же вы планировали это осуществить? Парк аттракционов — огромный. Несколько гектаров.
— Я знал, куда они пойдут.
— Вот как? Кто же вам об этом сказал?
