— Да, я догадался. Меня зовут Вернер. — Брат Габриэлы протянул Тимофею руку.
Тогда, конечно, ему показалось, что Вернер очень взрослый. Габриэла по дороге рассказала, что ему двадцать девять лет и что он не совсем ее брат, а только по маме.
— Но мы дружим, — заверила она. — Вернер — классный.
Вернер был одет в домашнюю одежду — поношенные джинсы и майку. Ноги — неожиданно в плюшевых тапочках, изображающих розовых мышей.
— Уи-и-и-и! — объявила Габриэла, взглянув на тапочки.
— Это Урсула подарила, — улыбнулся Вернер. — Говорит, что когда я в них — меньше похож на копа.
С этим заявлением Тимофей бы поспорил. От похожести на копа Вернера не избавили бы никакие тапочки.
Подтянутый, крепкий, коротко стриженный, с цепким внимательным взглядом синих глаз. Даже если бы Тимофей не знал, чем занимается Вернер, принял бы его за военного. Или за полицейского.
Тимофей пожал протянутую ладонь, сильную и жесткую.
— Меня зовут Тим.
— Рад знакомству. Проходите.
Вернер провел их в гостиную, усадил в кресла, принес по банке кока-колы.
— Тиму нужно найти доказательства! — объявила Габриэла, с громким стуком ставя банку на подлокотник кресла. — В полиции думают, что это Тим напал на своего отчима! А он не нападал.
— Лучше называть вещи своими именами, — сказал Тимофей. — В полиции думают, что я его убил.
Габриэла посмотрела на него укоризненно. А Вернер кивнул:
— Я немного знаком с материалами. Когда ты позвонила, просмотрел кое-что… Это не мой участок, но дело громкое. Слухи и до нас долетают. — Он внимательно разглядывал Тимофея. — Расскажи, как все было.
— Если вы ознакомились с материалами, то наверняка видели мои показания. Я не скажу ничего нового.
— Вот что, парень. — Вернер наклонился к нему. — Ты ведь под следствием, так?
Тимофей кивнул.
— Тебе наверняка запретили покидать свой район, — продолжил Вернер, — запретили даже ходить в школу. Если бы у меня хоть на мгновение возникла мысль, что ты можешь представлять опасность для моей сестры, тебя бы здесь не было. И ее рядом с тобой — тоже, уж об этом я бы сумел позаботиться. Но Габриэла уже год при каждом удобном случае рассказывает о своем необычном друге, все уши мне прожужжала. Я уверен, что ей ты вреда не причинишь… Но. Не причинишь — ей. Понимаешь? Относительно твоего отчима — все, на что можно опереться, это твои собственные слова, что ты его не убивал. Так ведь?
— Нет.
Вернер вопросительно наклонил голову набок.
