— Я не говорю, что не убивал Штефана, — пояснил Тимофей. — Все, что могу сказать, — я не помню, что там было. И утверждать что-то с уверенностью, как это делают ваши коллеги, не берусь.
— Как это — не берешься? — возмутилась Габриэла. — Никого ты не убивал! Для чего тебе было убивать Штефана?
— Он не контролировал себя, — по-прежнему глядя на Тимофея, сказал Вернер. — Во время таких припадков, как у него, может случиться что угодно. Причинно-следственные связи тут не работают… И что же — ты хочешь сказать, что готов услышать любой вывод? Убивал ты на самом деле или нет — для тебя не имеет значения? Так?
— Так. Значение имеет только истина. Если Штефана убил я, я хочу в этом убедиться. Если я не убивал — хочу убедиться в том, что не убивал.
— Н-да, — пробормотал Вернер. — Знаешь… А ты отчаянный парень.
На это Тимофей не ответил. Зато Габриэла вскинула голову и горделиво засопела. Объявила Вернеру:
— Значит, ты тем более обязан помочь Тиму!
— Именно это и пытаюсь сделать, — кивнул тот. — Коль уж наши цели совпадают. Я пошел работать в полицию именно для того, чтобы добиваться справедливости — во всех ее проявлениях. Но для того чтобы я сумел помочь, мне нужно услышать твой рассказ. Это не для моего удовольствия, а для пользы следствия. Ясно?
Тимофей кивнул. И повторил то, что рассказывал полицейскому в больнице.
— Постой. — Вернер поднял руку. — Правильно понимаю: ты слез с колеса обозрения, хотя мог прокатиться еще один круг, и пошел за отчимом?
— Да.
— Хотя в тот момент ты еще находился в полном сознании, отдавал себе отчет в своих действиях? Припадок начался позже?
— Да.
— И зачем же ты пошел за отчимом?
— Потому что он повел себя странно.
— А ты всегда ходишь по пятам за людьми, который ведут себя странно?
— Нет. Люди мне не особенно интересны.
— Да, я заметил. Но, тем не менее, за отчимом ты пошел?
— Пошел.
— Почему?
