— Погода портится, — неохотно признался Конрад. — Судя по всему, на нас надвигается снежный буран. Как я вам уже говорил, такое бывает нередко.
— Это — проблема? — Лоуренс нависал над Конрадом, как скала.
— Что вы предпочтете, — спросил Конрад, — чтобы я прочитал вам часовую лекцию о сложностях поисково-спасательных операций в условиях ограниченной видимости, обусловленной неблагоприятными погодными условиями, или чтобы я отправился наружу и начал разыскивать вашу подругу?
— Не нужно так со мной разговаривать! Вы, между прочим, получаете зарплату благодаря мне.
— Ах, молодой человек, видели бы вы ту зарплату, — вздохнул Конрад и отвернулся, потеряв интерес к задохнушемуся от возмущения Лоуренсу.
Наконец все ушли. Остался лишь Оскар, с которым Вероника успела поболтать накануне. Оскар сидел за столом, на своем прежнем месте, и задумчиво барабанил пальцами по столу. Поймав взгляд Вероники, он постарался ободряюще улыбнуться.
Лоуренс ходил взад-вперед, сунув руки в карманы джинсов. Брю сидела на краешке стула, кусая губы. Кулаки ее были крепко сжаты и лежали на бедрах.
— Кто-нибудь хочет кофе? — резко спросила она.
Лоуренс и Тимофей проигнорировали вопрос. Вероника пожала плечами. Только Оскар, тепло улыбнувшись, сказал:
— Я бы не отказался.
— Пойду сделаю. — Брю встала и двинулась в сторону кухни. — Не могу просто так сидеть, когда…
Она не договорила, но и так все было ясно.
— Мне нужно знать, кто, когда и при каких обстоятельствах видел Габриэлу в последний раз, — тихо сказал Тимофей.
— Угу, — только и сказала Вероника.
— Это — работа.
— Что? — встрепенулась она.
— Твоя работа. Принеси мне информацию.
— Тиш, ты чего-то перепутал. Мы анонимки расследуем. А Габриэла — просто дура, которая…
— Ты увольняешься? — перебил Тимофей.
Закатив глаза, Вероника встала. Мудака Лоуренса она окинула скептическим взглядом и решила оставить напоследок. Пошла в кухню.
Там было чисто и по-домашнему уютно. Плита на четыре конфорки, стол из нержавеющей стали, на стене — стилизованная под гравюру картинка, изображающая какой-то европейский город. Брю стояла неподвижно, гипнотизируя булькающую кофеварку.
— Ты как? — спросила Вероника, сунув ей под нос планшет.
Брю вздрогнула, как будто к ней подвели электричество, но быстро сориентировалась, прочитала перевод вопроса.
— Мне страшно. Куда могла подеваться Габриэла?
— А она не говорила — может, собиралась пойти погулять?
Брю вяло пожала плечами:
— Нет, мы не разговаривали… Но она точно ушла. Я слышала, как хлопнула ее дверь. А потом… Потом — кажется, входная…
— Значит, после того как разошлись из столовой, ты ее не видела? — уточнила Вероника.
Брю мотнула головой, и в ее глазах заблестели слезы.
— Эй, ты чего? — Вероника дружески толкнула ее плечом. — Все будет нормально!
— Откуда ты знаешь… — всхлипнула Брю, вытирая глаза. — Господи, она ведь хотела разобраться с моим делом… Зачем она вообще куда-то пошла?! Это все Лоуренс…
— Лоуренс? — переспросила Вероника.
Брю кивнула:
— Он к ней стучался, я слышала. Вместе они и ушли. Кажется, они ссорились… Впрочем, я не поняла, они говорили по-английски.
Кофеварка закончила хлюпать, и Брю взяла стеклянный кувшин за ручку. Вероника отступила, позволяя ей выйти.
— Возьмешь чашки? — спросила Брю.
Тимофея в столовой не оказалось, так что одна чашка не понадобилась. Но Брю все равно ее наполнила — она, казалось, лишена была способности адекватно оценивать реальность. Руки ее дрожали, и кувшин звякал о края чашек.
— Благодарю вас, — сказал Оскар и пригубил кофе. — Если хотите, могу дать вам успокоительное.
— Я не желаю успокаиваться! — заявила Брю, сверкнув глазами. — Моя сестра… там… — У нее задрожали губы.
— Поверьте, ее ищут одни из самых лучших спасателей на этом континенте, — сказал Оскар.
Брю посмотрела на него с благодарностью, а вот Лоуренс презрительно фыркнул.
Он ничего не сказал, но Вероника его мысль поняла. Не так-то много на этом континенте людей. А если уж они тут присутствуют, то наверняка знают толк в спасательных операциях. По крайней мере теоретически. Следовательно, назвать тех, кто пошел на поиски Габриэлы, одними из лучших спасателей на континенте — все равно что сказать, что такие-то люди — одни из самых голых в бане.
Лоуренс продолжал нервно вышагивать по столовой. Вероника, стоя с чашкой в руках, наблюдала за ним.
— Извините, — сказала она, когда маршрут Лоуренса пролег рядом с ней. — А вы…
Лоуренс ушел к окну, даже не обернувшись.
Он говорил по-английски, немного по-немецки, но русский явно в его языковую базу не входил. И, как следствие, он считал, что обсуждать ему с Вероникой нечего.
Вряд ли Тишу устроит такой доклад…
Вероника открыла на планшете поисковик, попыталась переключить раскладку на русскую — тщетно. Что, в общем-то, было закономерно — планшет принадлежал Габриэле. Тогда она напрягла языковую память и ввела в поле для поиска:
«Boobs».
Отыскала в результатах что-то более-менее приличное и решительно шагнула в тот угол, где сейчас находился Лоуренс.
