— Пять этажей. Три подъезда… Не много квартир, говоришь?.. Твой новый друг сказал, в каком подъезде живет этот человек?
Тимофей отрицательно помотал головой.
Вернер вздохнул. Буркнул:
— Ладно, — и вышел из машины.
Вслед за ним вышли Тимофей и Габриэла.
— О, — сказала вдруг Габриэла. Протянула руку, указывая на вывеску магазинчика в первом этаже дома. — Помнишь, Тим? Этот магазин был в распечатке! Я запомнила название, оно из цифр.
На вывеске красовались большие цифры:
«24/ 7».
— Круглосуточный, — взглянув на название, пояснил Штефан. — Тут таких полно. Скорее всего, китайцы держат… Идем.
— Зачем? — удивилась Габриэла.
— Поговорим с хозяином. Наверняка он знаком с большинством своих покупателей. Лучше пообщаться с ним, чем шерстить все квартиры подряд в поисках неизвестно кого.
За кассой магазинчика стояла китаянка. Витрины были битком забиты дешевыми продуктами, жестяными банками, бутылками, жевательной резинкой и всякими мелочами — от одноразовых бритвенных станков до презервативов.
Вернер огляделся по сторонам, вежливо поздоровался с китаянкой. И вдруг попросил Тимофея:
— А ну-ка, дай мне распечатку.
Тимофей вытащил лист из рюкзака.
Вернер нашел строчку с названием магазина. Хмыкнул, заметив, что это название повторяется в строках, выделенных желтым, еще дважды. И подошел к витрине с алкогольными напитками. Выбрал бутылку, повернулся к стойке с прохладительными. Взял полтора литра кока-колы. Отнес бутылки на кассу. Спросил:
— Сколько с меня?
Китаянка сложила на калькуляторе две цифры и показала калькулятор Вернеру.
Молча. Наверное, акцент у нее был еще хуже, чем у Тимофея.
Цифра почти совпадала с той, что была на листе. Расходилась в центах.
— Значит, он брал не колу, — пробормотал Вернер. И принялся объяснять китаянке, помогая себе жестами: — Мужчина. Живет в этом доме. Приходит сюда. В последний раз был неделю назад. Покупает вот этот виски, — он придвинул бутылку женщине. — Знаешь его?
Китаянка озадаченно молчала.
Вернер изобразил пантомиму еще раз. Добавил:
— С ним могла быть женщина. Не здешняя. Хорошо одетая. Не как он. Другая. Понимаешь?
— Красная машина? — вдруг сказала китаянка. — Женщина — красная машина?
— Да! — выпалила Габриэла. — У мамы Тима — красная машина!
— Другая женщина, — понимающе сказала китаянка. — Не его. Не этого мужчины.
Вернер осторожно кивнул.
— Хотя они… — Китаянка запнулась — должно быть, не знала нужного слова. Подумала. — Они — одна земля.
— Не понимаю, — нахмурился Вернер.
