— А мне кажется — не все! — Водитель поднял голову и посмотрел на Тимофея. — Мне кажется, тут все пытаются отвернуться от правды! А правда состоит в том, что мы — нормальные люди! Работаем здесь уже не первый год. И всё у нас было прекрасно до тех пор, пока сюда не приехали эти зажравшиеся искатели приключений! — Голос его становился все громче. — Я не знаю, зачем эти психи устроили здесь «Техасскую резню бензопилой» — ради лайков, подписчиков или просто ради острых ощущений, — но мое мнение такое: надо выпустить бедолагу Генриха, а на его место закрыть этих троих. Первой — чокнутую истеричку. И пускай они там, если хотят, выпускают друг другу кишки сколько угодно. А мы спокойно дождемся следователей и…
— …и получим тюремные сроки, — закончил за него Конрад.
— За что?! — аж подпрыгнул водитель.
— За то, о чем ты говоришь. Запереть троих человек, один из которых — убийца, всех вместе, в одном помещении, — не самый мудрый поступок.
— Ни один из нас не убийца, — глядя на водителя, сказал Тимофей. — Теперь это очевидно. Мы с Вероникой были вместе, когда убили Лоуренса.
В голосе его Вероника слышала облегчение. Главное, чтобы Тиша с присущей ему искренностью не ляпнул чего-нибудь вроде «если я и убил Габриэлу, то Лоуренса уж точно не мог».
— И кто это может подтвердить, кроме вас двоих, голубков? — язвительно спросил водитель.
— А кто может подтвердить ваше алиби? — парировал Тимофей. — Или ваше? — Он перевел взгляд на повара с помощником, те обалдело переглянулись.
— А нам-то зачем это нужно? — возмутился водитель.
— Лайки, — пожал плечами Тимофей. — Подписчики. Острые ощущения. Я правильно понимаю, что мы уже миновали стадию цивилизованного решения вопросов и приступаем к той стадии, когда инстинкты берут верх над разумом? Инстинкт заставляет сбиваться в стаи, признак — очевиден: есть вы, и есть мы. Вас — втрое больше, соответственно, вы и победите. При этом, конечно, вопрос «кто убийца?» останется открытым. Но кого это интересует, когда отключается разум…
— Ты меня тупым назвал?! — вскочил водитель.
— Огастес, сядь! — рявкнул Конрад. — Все успокоились, быстро! Не будет никаких инстинктов и стай! Вот как мы поступим. Наши гости будут заперты поодиночке, в своих комнатах…
— Нет! — послышался голос от двери.
Вероника обернулась и увидела Брю с мокрыми волосами, закутанную в теплый халат. Она все еще была бледной, дрожала, но теперь на ней, по крайней мере, не было крови.
— Как вы себя чувствуете? — спросил Конрад.
— Я не вернусь в свою комнату, — проигнорировав вопрос, заявила Брю. — Вы с ума сошли? Там… Там всё…
Конрад посмотрел на горничную. Та закивала:
— Через час — чисто. Пол, постель — все чисто.
— Не вздумайте там ничего трогать, — сказал Конрад. — Эта комната — место преступления, и она должна остаться такой, как сейчас, до приезда следственной бригады.
— Трогайте что хотите. Я. Туда. Не. Вернусь! — повторила Брю. — Там убили Лоуренса!
Она подошла к столу и села на свободный стул рядом с Вероникой.
— Зато теперь свободна комната Лоуренса, — пробормотал в задумчивости Конрад.
— А что, мы ее не опечатаем? — спросил водитель.
— Да, — мрачно согласился Конрад. — Должны… Есть еще две свободные комнаты. Но их нужно подготовить, разумеется…
Он посмотрел на горничную. Та, кивнув, испарилась.
— Хорошо, — сказал Тимофей. — Прекрасное решение. Что будет дальше?
— Дальше? — переспросил Конрад.
— Да, — кивнул Тимофей. — Когда мы все будем сидеть взаперти, а в это время кто-то из вас умрет.
В наступившей тишине отчетливо фыркнул водитель Огастес. Остальные обитатели станции молча переглядывались, отодвигаясь друг от друга. Только Конрад спокойно стоял, глядя на Тимофея задумчивым взглядом.
— Повторяю, — сказал Тимофей, — мы с Вероникой были вместе, когда произошло убийство, и можем друг за друга поручиться. Понимаю, для вас это — не доказательство, однако просто рассмотрите такую ситуацию. Пока никаких конкретных доказательств против одного из присутствующих нет. Вот только нож, которым был убит Лоуренс, однозначно был взят из кухни.
На повара и его помощника посмотрели сразу все. Те переглянулись.
— Что?! — Повар сжал кулаки.
— Я никого не обвиняю, — сказал Тимофей. — Я пытаюсь объяснить, что самоизоляция будет иметь смысл лишь в том случае, если ей подвергнутся все без исключения. Но в этом случае останется один человек, обладающий ключами от всех дверей. И я хочу, чтобы каждый из вас сейчас подумал, кому из присутствующих можно было бы доверить ключи? Кому он готов доверить свою жизнь? Это будет человек, который может зайти в комнату к любому из вас.
Вновь стало тихо. Сначала все посмотрели на Конрада, потом отвели взгляды.
— Генрих, — сказал вдруг Конрад. — Он был взаперти, когда произошло убийство. Я думаю, ему можно доверять.
— То есть, — осторожно подала голос Брю, — этот человек сможет зайти ко мне в любой момент? После того, как я выставила его убийцей?
— Что, так трудно посмотреть простому работяге в лицо и извиниться? — съязвил Огастес.
Брю опустила взгляд.
