— Не можешь, — сказал Конрад. — Злобные ублюдки вроде тебя способны убить только на войне.
— Точно, я и забыл, что ты прекрасно разбираешься в людях и никогда не взял бы на работу убийцу!
Конрад проглотил и это — хотя глаза уже подернула пелена ярости. Лопаткой он пользоваться не стал, разгребал снег руками. Это странным образом помогало унять раздражение.
Вскоре показалась ярко-красная водительская спецовка, которую Оскар надел перед тем как совершить свой безумный побег.
— Вытаскиваем? — спросил Огастес.
— Ни в коем случае! — вмешался врач. — У него может быть повреждена спина. Убирайте снег.
— Значит, если этот сукин сын жив, — пропыхтел Огастес, аккуратно освобождая неподвижное тело от снега, — нам придется пять километров переть его на носилках — вместо того чтобы кинуть через сиденье и спокойно довезти? Клянусь генератором, я люблю Оскара все больше! С каждой секундой!
Когда освободили голову Оскара, Конрад жестом велел прекратить раскопки и посмотрел на врача.
— Давай. Твой выход.
Йоргенсен стянул рукавицу и просунул ее за воротник лежащего ничком бывшего коллеги.
— Ну? — не выдержал Огастес, когда врач поднял голову. — Жив?!
Вероника пила уже вторую чашку кофе и никак не могла стряхнуть с себя сонливость. Ночка выдалась еще та, а утром Тимофей подскочил ни свет ни заря, и ей тоже пришлось вставать. Не могла позволить себе разлеживаться.
Все, кроме тех, кто уехал на поиски Оскара, опять собрались в столовой. Пришел, опираясь на костыль, даже помощник повара. Брю выглядела так, будто вовсе не сомкнула глаз за всю ночь — что, в общем, и неудивительно.
— В гробу бы я видала такой отдых, — вздохнула Вероника.
— Все-таки изначально мы ехали не отдыхать, а работать, — напомнил Тимофей.
— По-моему, мы и не отдохнули, и не поработали, — ворчала Вероника. — Впрочем, хоть сейчас наконец-то жизнь стала похожа на жизнь.
— Что ты имеешь в виду? — заинтересовался Тимофей.
— В жизни вечно нет никакого смысла, а самые важные вещи происходят случайно, — зевнула Вероника. — Это в кино ты бы обязательно раскрыл дело, пользуясь исключительно своими гениальными мозгами. А в жизни преступник сам себя выдал и сам же себя угробил. Тоска…
— Как минимум два «живых» дела я раскрыл, пользуясь исключительно своими гениальными мозгами, — напомнил Тимофей.
— Это — статистическая погрешность, — отмахнулась Вероника. — Если хочешь мое мнение — нам нужно вернуться к архивным делам. Это спокойнее, безопаснее, и там у тебя куда больше шансов блеснуть.
— Согласен, — неожиданно покладисто отреагировал Тимофей. — Меньше эмоций, вовлеченности. Проще оценить картину, частью которой ты не являешься.
Рация, стоявшая на столе, затрещала и что-то сказала. Повар схватил ее, ответил; рация затрещала вновь. Вероника опустила взгляд на планшет, и ее глаза широко раскрылись:
— Да не может быть!
В этот раз поисковики в дверь не вошли, а влетели.
— Освободите коридор! — орал Конрад. — Вон! Все — вон отсюда!
Вероника поняла его уже по интонации, лишь постфактум прочитав перевод на экране планшета. Она отпрянула обратно в столовую, толкнув спиной Брю. Потом проем загородила массивная спина повара. Вероника лишь мельком успела увидеть что-то ярко-красное, лежащее на носилках.
Оскара унесли в медпункт, дверь захлопнули.
— Боже мой, он жив! — повторяла Брю. — Какой ужас, какой кошмар…
— Не волнуйся, — коснулась ее плеча Вероника. — Если он и жив, то вряд ли подвижен настолько, чтобы разгуливать по коридору. До нашего отъезда уж точно тебя не побеспокоит.
— Думаешь? — с опаской посмотрела на нее Брю.
— Конечно. Даже если бы он в Москве в декабре так заночевал — и то бы к утру ему было невесело. А тут… Как он вообще ухитрился выжить? — Вероника вспомнила свой недолгий поход с Оскаром от жилого блока к гаражу и содрогнулась.
Конрад вошел в столовую через десять минут. Окинул всех присутствующих тяжелым взглядом.
— Оскар жив, — сказал он. — Он сильно обморозился, у него повреждена спина. В себя не приходит. В общем… — Конрад помешкал. — В общем, даже если Оскар очнется в течение ближайших суток — встать он точно не сможет. Так что… Теперь можно… Даже не знаю, как сказать. В общем, теперь ни у кого из вас нет причин для беспокойства.
Тимофей кивнул и сказал:
— Спасибо.
— И вторая новость. — Конрад опять выдержал паузу, в течение которой было тихо, как в космосе. — Из-за непогоды корабль задержался, увы. Следователи прибудут только к завтрашнему утру, и, соответственно, покинуть станцию вы сможете не раньше, чем завтра.
— Слава богу, хоть завтра, — выдохнула Вероника.
И тут в разговор вмешалась Брю:
— Вы же запрете дверь в палату?
— В медпункт? — уточнил Конрад. — Разумеется. Мы не оставим этому человеку возможности навредить кому-либо.
— Но вы ведь только что сказали, что на ноги он уже не встанет, — нахмурилась Брю.
— Верно, — согласился Конрад. — Однако ваш покорный слуга — из тех невыносимых персон, которые в любой ситуации предпочитают перестраховываться. Вы же не будете настаивать на…
— Нет, — резко опустила голову Брю. — Нет, ни в коем случае. Просто… я устала бояться.
