Джим взглянул на часы: было десять минут второго, но спать совсем не хотелось. Он не боялся уснуть и открыть портал, но чувствовал физическое истощение. Все мышцы болели так, будто он десять часов кряду камни ворочал, хотя за весь день только вел машину или сидел в верхней комнате мельницы в ожидании откровений. Сильный стресс изнуряет не меньше тяжелого физического труда.
Джим поймал себя на том, что не хочет возвращения Друга – не хочет отчаянно, словно малыш, который мечтает, чтобы назначенный визит к дантисту никогда не состоялся. Он не желал его появления всеми фибрами души, даже почти верил, как верят дети, что, если очень сильно захотеть, ничего не будет.
Он вспомнил цитату из Шазаля, которую приводил в классе во время занятий по произведениям По и Готорна: «Ужас возвращает нам детские черты». Если он когда-нибудь снова будет преподавать, нынешний опыт на мельнице поможет ему всецело раскрыть тему страха.
В час двадцать пять Друг вдребезги разбил детскую теорию об исполнении желаний. На этот раз его внезапное появление не сопровождалось звоном колокольчиков. Свет просто растекся по стене, будто в воду выплеснули ведро красной краски.
Холли вскочила.
Джим поднялся на ноги. Теперь, будучи почти уверен, что мистическое существо может в любой момент перейти к жесточайшему насилию, он уже не мог расслабленно сидеть в его присутствии. Пятно разделилось на стаи пятнышек и расползлось по всей стене, а потом начало менять цвет с красного на оранжевый.
Друг заговорил, не дожидаясь вопросов:
– Первое августа. Сиэтл, Вашингтон. Лаура Линаскиан, спасена от утопления. Родит ребенка, который станет великим композитором, в тяжелые времена его музыка подарит людям успокоение. Восьмое августа. Пеория, Иллинойс. Дуги Баркитт. Вырастет и станет фельдшером в Чикаго, сделает много добра, спасет множество жизней. Двенадцатое августа. Портленд, Орегон. Билли Дженкинс. Вырастет гениальным инженером, его разработки произведут революцию в области медицинских технологий…
Джим и Холли переглянулись. Они явно подумали об одном и том же: Друг не остыл, он снова кичится своей работой на благо человечества и в доказательство скармливает им подробности о спасенных. Вот только невозможно понять, правду он говорит или все выдумывает ради пущей правдоподобности своей легенды. Ясно одно: он очень хочет, чтобы ему поверили. Джим не мог понять, почему для сущности, в сравнении с которой они – серые мышки, так важно их мнение. Но факт оставался фактом, и в этом было их преимущество.
– Двадцатое августа. Пустыня Мохаве, Невада. Лиза и Сузи Явольски. Лиза окружит свою дочь любовью и заботой, Сузи пройдет реабилитацию и оправится от психологической травмы после убийства отца. Она вырастет и станет величайшим государственным деятелем в мировой истории на ниве просвещения и благотворительности. Двадцать третье августа. Бостон, Массачусетс. Николас О’Коннер, спасен от гибели при взрыве подземного трансформатора. Он станет священником и посвятит свою жизнь заботе о нищих из индийских трущоб…
Друг, будто ребенок, получивший замечание, старался выражаться о своей деятельность несколько скромнее, чем раньше. Маленький Баркитт станет не спасителем мира, а просто очень хорошим фельдшером. Николас О’Коннер уйдет от мира и будет жить среди нищих. Но другие оставались великими, гениальными и талантливыми, как боги. Видимо, Друг осознал, что ради правдоподобия надо снизить концентрацию величия, но так и не смог заставить себя разбавить его до удобоваримого состояния.
И голос. Друг говорил, а Джим все больше уверялся, что где-то уже слышал его. Нет, не в этой комнате двадцать пять лет назад, этот голос вообще никак не был связан с текущим моментом. Несомненно, голос Друг позаимствовал, потому как в естественном состоянии у него наверняка нет ничего похожего на человеческие связки. Друг имитировал голос, будто пародист в баре, и подражал человеку, которого Джим когда-то знал. Вот только кому?
– Двадцать шестое августа, Дубьюк, Айова. Кристина и Кейси Дубровик. Кристина родит второго ребенка – величайшего генетика следующего столетия. Кейси станет исключительной преподавательницей, она окажет на своих студентов огромное влияние и никогда не совершит ошибку, которая приведет к самоубийству одного из них.
Джима будто кувалдой в грудь ударили. Намеком на случай с Ларри Каконисом Друг буквально плюнул ему в душу, и последняя вера в доброжелательность инопланетного разума испарилась.
– Вот дерьмо! Удар ниже пояса, – воскликнула Холли.
Это было так подло и низко, что Джим почувствовал приступ тошноты – так он хотел верить, что у Друга самые благородные цели и намерения.
По стене закружил искрящийся янтарный свет: Друг явно был крайне доволен произведенным эффектом.
