Джим сидел на своем спальнике и наблюдал за Холли. Она стояла на пороге и светила фонарем в темноту лестницы. Джиму показалось, что Холли пытается для себя выяснить, будет ли Друг препятствовать их уходу, и если будет, то насколько жестко или даже жестоко. А сам он не мог понять, почему все пошло совсем не так, как он ожидал.
Джим приехал на мельницу, потому что после ужасающих событий, имевших место в его спальне около восемнадцати часов назад, не мог и дальше игнорировать темную сторону окутавшей его тайны.
До этого он просто плыл по течению и делал то, к чему его подталкивала неведомая сила, – спасал людей в последнюю минуту. Погруженный в себя, но всегда готовый действовать супергерой, он зависел от расписания авиарейсов и сам стирал себе белье. Но теперь, когда Враг, кем бы он ни был, вторгся в его жизнь, Джим не мог и дальше его не замечать. Враг пытался прорваться в его жизнь из какого-то неведомого места, может быть, даже из другого измерения и, похоже, с каждой попыткой подбирался все ближе. Правда о высшей силе, которая подталкивала Джима спасать людей, не была первым пунктом в его повестке – он чувствовал, что со временем она ему откроется. А вот узнать, кто же этот Враг, было крайне важно ради собственного выживания… И ради Холли.
Как бы то ни было, Джим ехал на ферму, готовый встретиться как с добром, так и со злом, испытать как радость, так и страх. Бросившись в пучину неведомого, Джим рассчитывал обрести хоть какое-то представление о своей миссии и о том, что за этим стоит. Теперь же он вообще перестал что-либо понимать.
Звон колокольчиков в камне и прекрасный, почти божественный свет, который был сутью Друга, дарили ему долгожданные радость и удовлетворение. Джим пришел в неописуемый восторг, когда открылось, что спасенные им люди – особенные и в будущем изменят к лучшему жизнь всего человечества. Но вся одухотворенность улетучилась, когда он стал понимать, что Друг либо не говорит всей правды, либо, что гораздо хуже, не сказал ни слова правды. Больше всего беспокоила Джима детская обидчивость Друга. Теперь он уже не был уверен, что со дня спасения Ньюсамов состоял на службе у добра.
Но пока еще страх вытесняла надежда. Заноза отчаяния засела в его сердце и занесла инфекцию, но ее еще нейтрализовал оптимизм, пусть слабый, но никогда не покидавший Джима.
Холли выключила фонарь, вернулась к своему спальнику и села.
– Не знаю, – сказала она, – может, это пустая угроза, но, пока не попробуешь, не поймешь.
– Ты хочешь уехать?
– А смысл? – покачала головой Холли. – Насколько мы его знаем, он нас где угодно достанет. Он ведь добрался до тебя в Лагуна-Нигель, стал посылать с этими заданиями, потом нашел в Неваде и отправил спасать Николаса О’Коннера в Бостон.
– Да, периодически я ощущал его присутствие вне зависимости от места. В Хьюстоне, во Флориде, во Франции, в Англии он задавал мне направление, предупреждал, что должно произойти, чтобы я мог исполнить его волю.
Холли была измучена. Она осунулась, под глазами залегли тени, а лицо выглядело бледным не только из-за света газовой лампы. Она закрыла глаза, сжала двумя пальцами переносицу и скривилась, будто пытаясь облегчить головную боль.
Джим раскаивался, что втянул ее во все это. Но как и страх, и отчаяние, его раскаяние не было беспримесным, он был счастлив одним только присутствием Холли. Эгоизм чистой воды, но Джим радовался, что Холли с ним, к чему бы ни привела эта ночь. Он больше не одинок.
Продолжая массировать переносицу, Холли нахмурилась, так что на лбу появились глубокие морщины, и сказала:
– Эта сущность не ограничена в своей свободе ни прудом с его окрестностями, ни телепатическими контактами на расстоянии. Она может появиться где угодно. Доказательство тому – царапины на моем теле и утренний случай в твоей спальне.
– Но послушай, – возразил Джим, – нам известно, что Враг способен материализоваться на значительных расстояниях от пруда, но нам неизвестно, способен ли на это Друг. Из твоего сна вышел именно Враг, и именно он пытался добраться до нас сегодня утром.
Холли открыла глаза и отняла руку от лица. Взгляд у нее был тяжелый.
– Я думаю, все это одна сущность.
– Что?
– Друг и Враг. Я не верю, что в корабле на дне пруда обитают две сущности. Если этот корабль вообще существует, а я склонна верить, что существует. Я думаю, там только одна сущность, а Друг и Враг – не больше чем две ее ипостаси.
Идея Холли была понятна, но Джим не мог сразу ее принять, настолько она его пугала.
– Ты же не серьезно? Это ведь все равно что назвать его сумасшедшим.
– Именно об этом я и говорю. Эта сущность страдает инопланетным раздвоением личности. Она действует от лица обеих своих половинок, и каждая не знает, что творит другая.
По лицу Джима Холли прочитала, что тот отчаянно пытается сохранить веру в то, что Друг – отдельная милосердная сущность.
Она взяла руку Джима в свои и торопливо заговорила:
