Движимый силами, которые периодически управляли им с мая прошлого года, Джим встал и прошел в носовую часть лайнера, повернул к правому борту и зашагал обратно. Он не знал, куда идет, пока не остановился у двадцать второго ряда и не посмотрел на маму с дочкой, сидевших на местах «Н» и «I». Женщине было около тридцати, не красавица, но очень милая. Ее дочке было лет пять или шесть.
Женщина вопросительно посмотрела на Джима, и тот, словно со стороны, услышал собственный голос:
– Миссис Дубровик?
Женщина растерянно заморгала:
– Простите… Мы знакомы?
– Нет, но Эд сказал, что вы полетите этим рейсом, и попросил за вами приглядеть.
Стоило Джиму произнести имя, и он уже знал, что это ее муж.
Джим присел на корточки рядом с креслом Кристины Дубровик и широко улыбнулся:
– Я Стив Харкмен. Эд работает в отделе продаж, а я в отделе рекламы, так что мы по десять раз на дню доводим друг друга до белого каления.
Милое, как у мадонны, лицо Кристины Дубровик просияло:
– Ах да, он о вас рассказывал. Вы ведь недавно пришли в компанию, где-то месяц назад?
– Уже полтора. – Джим был уверен, что отвечает правильно, хотя понятия не имел, о чем идет речь. – А это, наверное, Кейси.
Девочка сидела возле иллюминатора. Она отвлеклась от книжки с поднимающимися картинками и посмотрела на Джима.
– У меня завтра день рождения. Шесть лет будет. Мы едем в гости к бабуле и дедуле. Они очень старенькие и очень хорошие.
– Могу поспорить, они гордятся такой славной умненькой внучкой, – рассмеялся Джим.
Увидев, что Айронхарт идет по правому проходу, Холли так испугалась, что чуть не вскочила с места. Сначала она подумала, что Джим направляется прямо к ней, и готовилась во всем сознаться еще до того, как он дошел до ее ряда.
«Да, я за вами следила, наводила о вас справки и грубо вторглась в ваше личное пространство…»
Холли знала, что очень немногие репортеры мучились бы совестью, сунув свой нос в чужую жизнь, но не могла отринуть элементарную порядочность. Именно это качество тормозило ее карьеру с того дня, как она получила диплом журналиста. И теперь снова готовилась все разрушить, но тут Холли поняла, что Джим идет не к ней, а к брюнетке, которая сидела прямо впереди. Холли нервно сглотнула и, вместо того чтобы подскочить и рассыпаться в извинениях, вжалась в кресло и съехала на пару дюймов ниже. Потом медленно, чтобы не привлечь внимание Джима, взяла рекламный журнал, открыла его и спряталась за глянцевыми страницами.
Из-за них ничего не было видно, но разговор Джима и брюнетки слышался четко. Он назвался Стивом Харкменом, менеджером отдела рекламы. Холли напряженно слушала и ломала голову, к чему все это приведет.
Спустя какое-то время она рискнула одним глазком выглянуть из-за журнала. Айронхарт стоял, наклонившись к креслу брюнетки. Он был так близко, что Холли могла до него доплюнуть, вот только в прицельных плевках она была таким же спецом, как и в слежке под прикрытием.
Глянцевые страницы зашелестели друг о друга, и Холли поняла, что у нее дрожат руки. Она перестала подглядывать и приказала себе успокоиться.
– Но как вы меня узнали? – изумилась Кристина Дубровик.
– Ну, Эд едва ли не весь офис обклеил вашими с дочуркой фотографиями, – ответил Джим.
– Ах да, понятно.
– Послушайте, миссис Дубровик…
– Зовите меня Кристиной.
– Хорошо. Кристина… Я бы не стал вам докучать, но у меня есть очень веская причина. Эд сказал, что у вас талант… Вы помогаете людям найти свою половинку.
Судя по тому, как оживилась и без того доброжелательная Кристина, Джим нашел верные слова.
– Это правда, – подтвердила она. – Мне действительно очень нравится знакомить людей, если я чувствую, что они друг другу подходят. И признаюсь, мне есть чем похвастаться.
– Мам, ты делишь людей пополам? – спросила Кейси.
Кристина не растерялась и сразу нашла простой и понятный для шестилетней девочки ответ:
– Нет, милая, скорее наоборот, склеиваю в единое целое.
– А, тогда хорошо, – сказала Кейси и вернулась к своей книжке с объемными картинками.
– Дело в том, что я только восемь недель как переехал в Лос-Анджелес, – пояснил Джим. – Так что мой случай вполне классический: одинокий парень в большом городе. Мне не по душе ходить по барам или покупать абонемент в спортклуб только ради знакомства, и полагаю, в брачные агентства обращаются такие же отчаявшиеся и растерянные люди, как я.
Кристина рассмеялась:
– Вы не выглядите ни отчаявшимся, ни растерянным.
К ним подошла бортпроводница.
– Простите, сэр, – доброжелательно, но твердо сказала она, – вы загораживаете проход.
Джим выпрямился.
– О да, конечно, сейчас ухожу, еще минутку. – Он снова повернулся к Кристине. – Послушайте, мне так неловко, но я был бы очень рад поговорить с вами, рассказать о себе и описать женщину, с какой мне бы хотелось познакомиться. Может, у вас есть на примете…
– Да я счастлива помочь, – с энтузиазмом откликнулась Кристина.
В этот момент она являла собой воплощение заслуженной деревенской свахи с Юга или успешной сводницы из Бруклина.
