– И почему знак вопроса? – допытывалась Холли. – Неужели сам не знаешь, что означает этот звон, откуда он идет, кто и зачем его воспроизводит? Для эффекта – это только твоя догадка? Как ты можешь не знать, если звон постоянно тебя сопровождает?
– Ничего, – сказал Джим.
Холли, не отрываясь, вглядывалась в стену. Стаи светящихся пятен словно старались запутать ее мысли, но она не закрыла глаза.
– Новое сообщение, – сказал Джим. – «Я ухожу».
– Струсил, – прошипела Холли аморфной сущности в стене, истекая холодным потом.
Янтарный свет потемнел и стал оранжевым. Холли наконец отняла руку от стены, покачнулась и чуть не упала. Вернувшись к своему спальнику, она села на колени.
И тут в блокноте появились новые слова:
Я ВЕРНУСЬ.
– Когда? – спросил Джим.
КОГДА НАСТАНЕТ МОЙ ПРИЛИВ.
– Что за прилив?
НА КОРАБЛЕ ЕСТЬ ПРИЛИВЫ, ПОДЪЕМЫ И СПАДЫ, ТЬМА И СВЕТ. ПРИХОДИТ СВЕТ – ПОЯВЛЯЮСЬ Я. ПРИХОДИТ ТЬМА – ПОЯВЛЯЕТСЯ ОН.
– Он? – переспросила Холли.
ВРАГ.
К этому моменту свет в стене стал темно-оранжевым, он потускнел, но силуэты продолжали видоизменяться.
– Вас двое на корабле?
ДА. ДВЕ СИЛЫ. ДВЕ СУЩНОСТИ.
Врет, подумала Холли. Как и с колокольчиками, как и со всем остальным. Отличный спектакль.
ЖДИТЕ МЕНЯ.
– Мы будем ждать, – пообещал Джим.
НЕ СПИТЕ.
– Почему нам нельзя спать? – спросила Холли.
ИЗ-ЗА СНОВ.
Джим вырвал заполненную страницу и положил ее к остальным.
Свет в стене стал кроваво-красным, он все тускнел.
СНЫ – ЭТО ПОРТАЛЫ.
– Что ты хочешь сказать?
СНЫ – ЭТО ПОРТАЛЫ.
– Это предупреждение, – догадался Джим.
СНЫ – ЭТО ПОРТАЛЫ.
Нет, подумала Холли, это угроза.
Ветряная мельница вернулась в обычное состояние: камни, балки, строительный раствор и гвозди. Пыль оседает, дерево гниет, железо ржавеет, пауки плетут свои сети.
Холли сидела напротив Джима в позе индейского вождя. Их колени соприкасались. Она держала его за руки – отчасти, чтобы набраться сил, отчасти, чтобы смягчить резкие слова, которые собиралась сказать.
– Послушай, милый, ты самый интересный, самый сексуальный и, несомненно, самый добрый мужчина в моей жизни. Но интервьюер из тебя никудышный. Все твои вопросы бьют мимо цели, ты не ищешь сути. Спрашиваешь какую-то ерунду, да еще и наивно принимаешь все за чистую монету, в то время как в интервью почти никогда не говорят правду. Надо было хорошенько его прощупать.
– Я не пытался взять интервью, – улыбнулся Джим, нисколько не обидевшись.
– Понимаю, малыш, но в нашей ситуации надо было общаться именно так. У Друга, как он себя называет, есть информация, а нам, чтобы разобраться в происходящем, надо вытащить из него эту информацию.
– Я думал об этом больше как о… Не знаю… Как о явлении. Полагаю, явившись Моисею и вручив ему Десять заповедей, Бог просто сказал: вот, держи. А если Моисей и хотел что-то уточнить, то решил не раздражать вопросами парня, мечущего молнии.
– В стене был не Господь Бог, Джим.
– Я знаю. С этой идеей я распрощался. Но это был инопланетный разум настолько выше нас в развитии, что вполне может быть Богом.
– Это не точно, – терпеливо сказала Холли.
– Еще как точно. Представь, сколько тысячелетий развивалась цивилизация, способная путешествовать по галактикам! Господи, да мы обезьяны в сравнении с ними!
– Вот об этом я и говорю. Почему ты считаешь, что этот якобы Друг из другой галактики? Потому что он так сказал. Почему ты думаешь, что на дне пруда лежит его корабль? Потому что он так сказал.
Джим начал немного нервничать.
– Зачем ему врать? Чего он добивается?
– Я не знаю. Но не нужно забывать, что он может нами манипулировать. И когда он вернется, как обещал, я хочу быть готова к встрече. В следующие час-два, сколько бы ни понадобилось времени, мы составим список вопросов. Мы утроим ему дотошный допрос. Нам нужна стратегия, чтобы выжать из него полезную информацию – факты, а не фантазии. Список вопросов – часть этой стратегии.
Джим нахмурился, и Холли, опасаясь, что он ее перебьет, заговорила быстрее:
– Допустим, он не способен врать, допустим, он благородный и непорочный, допустим, все, что он сказал, – святая правда. Но послушай, Джим, это никакое не явление. Друг установил свои правила, заставив тебя купить блокноты и фломастер. Он задал формат «вопрос – ответ». Если бы он не хотел общаться с нами в такой манере, он бы просто попросил тебя заткнуться и начал вещать из неопалимой купины!
Задумчиво покусывая нижнюю губу, Джим во все глаза смотрел на Холли. Он перевел взгляд на стену, в которой совсем недавно плавала светящаяся сущность.
– Ты даже не спросил, почему он отправляет тебя спасать людей и почему именно этих, а не всех подряд.
Джим снова посмотрел на Холли. Он явно удивился, что не задал Другу, в общем-то, самый важный вопрос. При молочно-белом свете газовой лампы его глаза снова стали голубыми, зеленоватый оттенок исчез.
– Хорошо, – кивнул он. – Ты права. Наверное, я плохо соображал от потрясения. Но, Холли, черт возьми, что бы это ни было, оно просто невероятно!
– Да, просто невероятно, – согласилась Холли.
