– Прости. Не знаю, просто… Ладно, давай посмотрим, к чему все это приведет.
Холли готова была признать, что потрясена не меньше, чем в тот момент, когда вдруг начали светиться стены. У нее до сих пор колотилось сердце и дыхание еще не восстановилось. Она чувствовала, что они вышли на контакт с чем-то сверхъестественным, с некой высшей силой, и признавала свою ничтожность в сравнении с ней. Светопреставление в пруду, мерцающие стены, ответы в блокноте – только безнадежный дурак не испытал бы благоговейного трепета.
Но следовало признать и то, что ощущение чуда притупилось и возникло чувство, будто Друг выстраивает их контакт по сценарию старого сериала. Джим саркастически заявил, что у него мало опыта по части общения с пришельцами. Но это было не совсем так. Джим рос в шестидесятые и семидесятые в той же атмосфере предчувствия контакта, созданной медиа, что и она. Они смотрели одни и те же сериалы и фильмы, читали одинаковые книжки и журналы, научная фантастика на протяжении всей их жизни занимала важное место в поп-культуре. У Джима на руках было полно детально описанных контактов с пришельцами, и Друг в стене действовал, словно по одному из описаний. Но Холли подозревала, что реальный контакт с представителями других миров будет совсем не похож на самые дикие фантазии писателей и сценаристов, потому что «инопланетный» значит «с иной планеты» – «иной», его нельзя так просто осмыслить и с чем-то сравнить.
– Хорошо, – согласилась Холли, – допустим, он делает ставку именно на цитируемость. Я хочу сказать, возможно, ему проще себя описать через наши современные мифы.
– Именно, – сказал Джим и задал следующий вопрос.
«Свет в стене – что это?»
СВЕТ – ЭТО Я.
Холли не стала ждать, пока Джим напишет новый вопрос, и задала свой напрямую:
– Ты можешь двигаться сквозь стены?
Холли казалось, что Друг – большой педант по части протокола, поэтому ее очень удивило, что он не стал настаивать на письменном обращении.
Друг ответил сразу:
Я МОГУ БЫТЬ ЧАСТЬЮ ВСЕГО. МОГУ ДВИГАТЬСЯ ВНУТРИ ЧЕГО УГОДНО. МОГУ ПРОИЗВОЛЬНО ПРИНИМАТЬ ЛЮБЫЕ ФОРМЫ.
– Ну и хвастун, – заметила Холли.
– Поверить не могу, что ты ерничаешь в такой момент, – раздраженно сказал Джим.
– Я не ерничаю, – возразила Холли. – Просто пытаюсь понять.
Судя по выражению лица, Джим сомневался в ее искренности.
– Ты ведь понимаешь, о чем я? – спросила Холли, обращаясь к Другу.
Ответ на странице в блокноте:
ДА.
Холли вырвала страницу, чтобы для ответов было больше места. Она не до конца понимала почему, но на душе становилось все тревожнее. Она встала и оглядела по кругу светящиеся стены, обдумывая свой следующий вопрос.
– Почему перед твоим появлением звенят колокольчики?
Никакого ответа.
Холли повторила свой вопрос.
Страница блокнота оставалась пустой.
Холли почувствовала, как капелька холодного пота скользнула из правой подмышки и потекла по ее боку. В ней еще жило детское любопытство, но и страх давал о себе знать. Что-то тут нечисто. И дело не в банальностях, которые им скармливает Друг. Холли не могла понять, что именно так ее испугало.
Джим торопливо написал в своем блокноте следующий вопрос.
Холли наклонилась и прочитала: «Ты приходил в эту комнату, когда мне было десять?»
ДА. ЧАСТО.
«Ты сделал так, чтобы я забыл об этом?»
ДА.
– Прекращай писать, – сказала Холли. – Спрашивай напрямую, как я.
Джим опешил от такого предложения, а Холли удивилась, почему он цепляется за фломастер после того, как Друг ответил на ее устные вопросы. Джиму, похоже, не хотелось расставаться с блокнотом, но он все-таки решился.
– Почему стер мне память?
Даже стоя Холли легко прочитала появившийся на странице второго блокнота ответ:
ТЫ БЫЛ НЕ ГОТОВ ПОМНИТЬ.
– Все так туманно, – пробормотала Холли. – Ты прав, он наверняка мужчина.
Джим оторвал исписанную страницу, отложил ее к остальным и закусил губу, – очевидно, не мог определиться со следующим вопросом.
Наконец произнес:
– Ты мужского или женского пола?
МУЖСКОГО.
– Скорее всего, никакого, – предположила Холли. – Он ведь иной, они могут размножаться партеногенезом.
Я МУЖСКОГО ПОЛА.
Джим так и сидел на спальнике по-турецки и смотрел на стену незамутненным взглядом, как мальчишка, увидевший чудо.
Холли не могла понять, почему она все больше тревожится, а Джим с восторгом качается на своих вымышленных качелях.
– Какая у тебя внешность? – спросил Джим.
КАКУЮ Я ВЫБЕРУ.
– Ты можешь явиться в образе мужчины и женщины? – спросил Джим.
ДА.
– Собаки?
ДА.
– Кошки?
ДА.
– Жука?
ДА.
Похоже, отложив фломастер и блокнот, Джим начал задавать глупые вопросы. Холли уже приготовилась услышать вопрос о любимом цвете Друга, что тот больше любит – колу или пепси, или как ему последний альбом Барри Манилоу…
Но Джим спросил:
– Сколько тебе лет?
Я РЕБЕНОК.
– Ребенок? – искренне удивился Джим. – Но ты сказал, что обитаешь в нашем мире уже десять тысяч лет.
И ВСЕ РАВНО Я РЕБЕНОК.
– То есть вы очень долго живете?
МЫ БЕССМЕРТНЫ.
– Ух ты!
– Он врет, – вмешалась Холли.
Джим обалдел от ее наглости.
– Господи, Холли!
– Но так и есть.
