Выбравшись на сушу, мы осторожно пристроили враз потяжелевшее тело подальше от бушующих волн и стали думать, что делать дальше.
С трудом вспомнив нужное заклятие, я прежде всего поставил над спасённым невидимый полог, защищавший его от дождя и морских брызг, а затем жестом показал, что ему не худо бы снять одежду. Клянусь, в эту минуту я сам от стресса позабыл, что вполне могу изъясняться на языке Махароджи. Парень покосился на нас с некоторым испугом, но одежду снял.
- Приготовь тёплое питье, - сказал я Антошке. – Вон тут скорлупок от «орехов» полно валяется, а я попробую одежду просушить.
Антошка кивнул, набрал несколько скорлупок, из которых мы намедни выскребли всю мякоть, наполнил их морской водой и, задумчиво сосредоточившись, стал эту воду превращать во что-нибудь пригодное для снятия стресса.
Я же сложил одежду спасённого парня на песок и несколько раз провёл над ней руками. Для первого раза получилось неплохо – одежда стала сухой и чистой, а несколько появившихся на ней подпалин… ну, что поделаешь… Нет в мире совершенства. Похоже, спасённый рассуждал именно так, постольку он торопливо схватил предложенную мной одежду и стал с солдатской быстротой одеваться, стремясь прикрыть свою наготу. Хм, он что, нас боится?
В это время Антошка тоже не медлил. Он поднёс спасённому половинку ореха, над которой курился ароматный парок с удивительно знакомым запахом. Парень удивлённо принюхался, попробовал, но желание согреться пересилило, и он стал делать маленькие, осторожные глотки из импровизированной чашечки.
Ещё одну половинку ореха Антошка преподнёс мне, и вид у него при этом был довольный-предовольный. Я принюхался, сделал глоток, и…
- С ума сойти! – вырвалось у меня. – Шоколад! Как это у тебя получилось?
Да уж, горячий шоколад я любил, правда, пить его доводилось нечасто. То есть, нечасто после того, как я попал в интернат. А мама его постоянно делала мне на завтрак. Мама… Ох… Не надо мне об этом вспоминать…
- Невкусно? – расстроился Антошка, углядев, как на минутку скривилось моё лицо.
- Что ты, - отозвался я, - замечательно просто. Вспомнилось тут… не к месту. Но как ты всё-таки его наколдовал?
- Да не знаю, - беспечно ответил Антошка, - просто представил, и получилось. Представляешь?
Некоторое время мы просто наслаждались тёплым шоколадом, наблюдая за спасённым. А с ним стало твориться что-то непонятное. С каждым глотком шоколада он словно пьянел, движения его становились неровными, глаза подозрительно заблестели.
- Чего это он? – не понял Антошка, когда парень допил последние капли шоколада, попытался вылизать половинку ореха, а потом наконец-то заговорил. Правда, речь его не была информативной – он, то и дело заикаясь, поблагодарил «прекрасных морских дев», потом попросил «подарить поцелуй, который его согреет», и даже попытался встать на ноги и куртуазно поклониться. К счастью для него, его ноги благополучно подкосились, согревшийся спасённый прилёг на песочек, подложил руки под щёку и почти мгновенно вырубился. Вот и ладно. А то дарить поцелуи мы не намеревались никому, и лично от меня он мог бы получить разве что коленом по яйцам. Да ещё и Антошка добавил бы.
- Чего это он? – повторил Антошка свой вопрос. Я нагнулся и поднял половинку ореха, из которой пил незнакомец. Пахло однозначно шоколадом и больше ничем. А то я уж думал, что Антошка просто напутал по неопытности и вместо шоколаду угостил незнакомца чем-нибудь спиртным.
- Ну, я не знаю, - протянул я, - возможно, у них метаболизм другой, и наш шоколад действует на здешних людей, как спиртное.
- Но на нас же с тобой не подействовало… - протянул Антошка.
- Чоуроджи более выносливы – напомнил я, - может, и подействовало, но наш организм с этим справился. К тому же мы воспринимаем шоколад как нечто безобидное. Наколдуй ещё чашечку.
- Ага, - радостно согласился Антошка и быстренько выполнил мою просьбу. На этот раз в шоколаде явно прослеживались нотки корицы и мёда – ну прямо всё, как мне нравилось. И я подумал, что со стороны картинка выглядит полнейшим сюром – сидят два голубокожих парня на маленьком островке посреди бескрайнего моря, рядом с ними спит третий, вокруг прорезают кромешную тьму вспышки редеющих молний, и льёт проливной дождь, при этом ни капельки на них не попадая. И эта парочка мирно распивает шоколад, вспоминая при этом всех общих знакомых.
Да-да, мы с Антошкой ударились в воспоминания, и сейчас жизнь в интернате мне вспоминалась исключительно с хорошей стороны. Попытавшуюся всплыть догадку о возможном мамином предательстве я придавил на корню. У меня уже возникла одна очень интересная мысль, и, если получится, я ещё сумею всех удивить. Но сначала нужно выполнить то, ради чего мы так упорно движемся к землям людей – найти Диск и Циферблат и создать новую ветвь уже существующей реальности.
Наговорившись всласть, мы ещё немного подремали, а когда открыли глаза, солнце уже взошло, небосклон радовал глаз своей свежестью, а море вновь было тихим и ласковым. Шторм миновал, пора было двигаться дальше, только вот что делать с нашим найдёнышем?
