Рудольф Хесс, позже ставший комендантом Освенцима, в 1938 году служил в Заксенхаузене. В его обязанности среди прочего входили организация и исполнение казней, в ходе которых было уничтожено и много свидетелей Иеговы. Позже Хесс написал, что на своем веку встречал немало религиозных фанатиков, но иеговисты в Заксенхаузене превосходили всех, кого ему доводилось видеть раньше31. Чего стоят хотя бы те двое, которые почти бежали к месту казни! «Им не нужно было никаких приговоров, они хотели получить возможность воздеть руки к Иегове. Преобразившиеся в экстазе, они стояли у стенки под направленными на них дулами, явно уже не принадлежащие этому миру. Наверное, так должны были выглядеть первые христианские мученики на арене цирка в ожидании диких зверей, которые разорвут их на куски»32.
По словам Хесса, его начальников — Эйке и Гиммлера — страстная приверженность этих людей своим идеалам не оставляла равнодушными: «Гиммлер, как и Эйке, не раз говорил о фанатичной вере свидетелей Иеговы и даже приводил их в пример. Солдаты и офицеры войск СС должны так же истово верить в идеалы национал-социализма и фюрера, как эти сектанты в своего Иегову. Только когда мы станем такими же беззаветными приверженцами своей философии, можно будет сказать, что государство Адольфа Гитлера в полной безопасности»33.
Узники нацизма указывают на то, что свидетели Иеговы очень стойко переносили мучения, которым подвергались в лагере. Бруно Беттельгейм, историк искусств, после войны ставший психологом, перед началом Второй мировой был заключенным сначала в Дахау, а потом в Бухенвальде. Он слышал, что свидетели Иеговы — по теории психиатрии — считались сплошь невротиками и чуть ли не сумасшедшими, а следовательно, в момент кризиса подверженными психической дезинтеграции, но ничего похожего в лагерях не видел. «Они не только демонстрировали исключительно нравственное поведение, — писал Беттельгейм после войны, — но и выглядели неподверженными воздействию лагерной обстановки, которая быстро разрушала личность тех, кого наши друзья психиатры и даже я сам посчитал бы натурами цельными и сильными»34. Все сказанное в полной мере относится к Эльзе Абт, оказавшейся в Освенциме. «Мне не было страшно, — говорит она, — потому что я знала: со мной Творец. Мы верили, что Бог сумеет помочь нам в любой тяжелой ситуации»35.
Радикальная борьба с теми, кого в конце 1930-х годов нацисты считали своими врагами, затронула еще одну группу населения — гомосексуалистов. Генрих Гиммлер четко выразил собственную позицию по этому вопросу в выступлении перед руководством СС в 1937 году. Рейхсфюрер, в частности, заявил, что гомосексуалисты одновременно трусы и лжецы. «К сожалению, нам наказывать их не так просто, как это было для наших предков», — сказал он и тут же добавил, что в те времена гомосексуалистов просто топили в болотах. «Это не наказание, а уничтожение ненормальных. Данный порок должен быть ликвидирован — вырван с корнем, как мы вырываем крапиву, сваливаем ее в кучу и сжигаем. И это не месть. Мы обязаны так поступать!»
Основанием заняться гомосексуалистами, сказал Гиммлер, является, как он выразился, нарушение баланса половой жизни нации, поскольку 2 000 000 мужеложцев в Германии с учетом 2 000 000 немцев, погибших на войне, — это нехватка 4 000 000 дееспособных в том, что касается продолжения рода, граждан. «Среди гомосексуалистов, — продолжал Гиммлер, — бытует мнение: то, чем они занимаются, никого не касается. Это якобы их личное дело. Однако все, что происходит в частной жизни, и половой в том числе, не является личным делом каждого человека! Все это определяет, выживет или вымрет нация»36.
Вожди Третьего рейха, как мы уже имели возможность убедиться, часто стремились провести связь между тем, что они терпеть не могли, и евреями. Конечно, с гомосексуалистами произошло то же самое. В 1930 году, перед тем как нацисты пришли к власти, Альфред Розенберг опубликовал в
У самого Гитлера отношение к гомосексуализму, по крайней мере на первых порах, не было столь воинственным. Он постоянно говорил о том, как важны семейные ценности и долг супругов производить потомство, но терпимо относился к нетрадиционным пристрастиям Эрнста Рема, лидера штурмовых отрядов. Для руководства штурмовиков не было тайной и то, что еще один из руководителей этой организации, обергруппенфюрер Эдмунд Хайнес, был настолько откровенен в своих сексуальных предпочтениях, что его даже называли фрейлейн Шмидт38.
