Встречу межправительственного комитета по делам беженцев предложил провести президент США Франклин Д. Рузвельт в марте 1938 года, после аншлюса Австрии, но на ее организацию потребовалось четыре месяца. К этому моменту положение евреев стало еще хуже, чем в то время, когда Рузвельт выступил со своим предложением. Делегаты Эвианской конференции, жившие в роскошном отеле «Роял», уже знали, что гонения на австрийских евреев привели не к тому, что страны мира открыли свои границы, а во многих случаях к более жестким ограничительным мерам против иммиграции.
Голландия после аншлюса отказалась признавать австрийские паспорта как официальный документ. Люксембург и Бельгия резко усилили режим охраны своих границ, а британское министерство иностранных дел заявило, что Британия — страна старая, высокоразвитая и густонаселенная — неподходящее место назначения для большого числа иммигрантов45. В ходе дебатов 22 марта 1938 года один депутат парламента с тревогой говорил о трудностях, с которыми столкнется Британия в случае наплыва евреев, поскольку полиция не сможет гарантировать, что «наш собственный народ будет надежно защищен от тех, кто к нам проникнет, — наркоторговцев, торговцев белыми рабынями и людей с криминальным прошлым»46. В июле министр внутренних дел сэр Сэмюэль Хор на заседании кабинета министров сказал: «В стране усиливается мнение… против допуска евреев в британские колонии»47. Швейцария ввела строжайшие ограничения на выдачу виз, чтобы не допустить въезда в страну большого количества евреев, а потом отказалась принять на своей территории межправительственную конференцию — ту самую, которая прошла в Эвиан-ле-Бен: первоначально ее предлагалось провести в Женеве. Соединенные Штаты Америки тоже не соглашались упростить иммиграционные правила в ответ на австрийский кризис. К тому же, когда американцы призывали провести конференцию, они открыто заявили, что ни от одной страны, которая примет в ней участие, не потребуется пустить к себе больше иммигрантов, чем в настоящее время.
Собственное отношение Рузвельта к этой встрече выглядит неоднозначно. При том что созыв конференции был его идеей, в качестве главы американской делегации он направил не члена правительства, а своего близкого друга Майрона Ч. Тейлора, бывшего главу корпорации
Наиболее вероятное, хотя и жестокое объяснение всему этому таково. Рузвельта наверняка беспокоила судьба евреев в Третьем рейхе, но он мог предполагать, что на Эвианской конференции не будет принято решение об оказании им какой-либо реальной помощи. Эту версию подтверждает конфиденциальная записка заместителя государственного секретаря США Джорджа Мессершмитта, составленная накануне встречи в Эвиан-ле-Бен. В ней отмечалось, что с энтузиазмом к данной проблеме относится не так уж много стран и он опасается простого пустословия делегатов по поводу помощи беженцам48.
Сказанное выше особенно важно, потому что Мессершмитт лучше, чем кто-либо другой из администрации Рузвельта, знал подлинный характер нацистского режима. В письме, отправленном в июне 1933 года из американского посольства в Берлине сотруднику государственного департамента Уильяму Филлипсу, Мессершмитт отметил, что, по его мнению, немецкое правительство хочет превратить Германию в самое совершенное оружие войны и там уже сформировалось представление, будто весь мир настроен против рейха. Далее он пишет: «За несколькими исключениями люди, входящие в это правительство, обладают такой ментальностью, что нам с вами ее не понять. Некоторые из них явные психопаты, и в других местах они бы подлежали специальному лечению»49.
Итак, Рузвельт уже был хорошо осведомлен о том, кто пришел к власти в Германии, но он всегда действовал осторожно и старался никогда не идти против общественного мнения. Однажды он признался Сэмюэлю Розенману, одному из своих помощников: «Это ужасно, когда ты думаешь, что ведешь за собой людей, а оглянувшись через плечо, обнаруживаешь, что за спиной никого нет»50. По социологическим опросам президент знал, что американцы против того, чтобы в страну приехало много беженцев51. Рузвельт не собирался идти наперекор желаниям избирателей, тем более что в 1940 году он собирался баллотироваться на второй президентский срок.
