И все-таки Франклин Д. Рузвельт выступил инициатором проведения конференции по вопросам помощи политическим беженцам, пусть для того, чтобы просто привлечь внимание к судьбе евреев. Президент США, безусловно, с бо́льшим сочувствием относился к этой проблеме, чем многие другие государственные деятели свободного мира. Возьмем, к примеру, премьер-министра Канады Макензи Кинга. 29 марта 1938 года он писал в дневнике: «Призыв Рузвельта к другим странам присоединиться к Соединенным Штатам, чтобы принимать беженцев из Австрии, Германии и т. д., — очень сложный вопрос. Это означает, одним словом, принимать евреев. На мой взгляд, мы ничего не выиграем, создав внутреннюю проблему в усилиях решить международную». Кинг признавал, что Канада может быть предложена как прибежище для евреев из-за своих огромных свободных пространств и малочисленности населения, но тем не менее им нужно постараться удерживать эту часть континента от волнений и от слишком сильного смешения с чужой кровью… Вердикт премьер-министра был такой: «Боюсь, если мы возьмем курс на принятие большого числа евреев, нас ждут бунты»52.
Макензи Кинг не понаслышке знал о Германии. В 1900 году, будучи студентом, он посетил Берлин и к тому же владел немецким языком. 29 июня 1937 года Кинг встречался с Гитлером и заверил того, что лично стал свидетелем конструктивной деятельности его правительства. Он надеется, что эта работа будет продолжена. Нельзя допустить, чтобы этому что-то помешало! Другие страны должны брать с Германии пример, к великому благу всего человечества. У Кинга сложилось впечатление, что Гитлер действительно один из тех, кто искренне любит соотечественников, свою страну и готов пойти на любые жертвы ради ее блага. Он чувствует себя избавителем своего народа от тирании. На канадского премьер-министра произвели впечатление глаза фюрера: «Ясный взгляд, который говорит об острой проницательности и глубоком понимании ситуации»53. На встрече с Гитлером Кинг не поднимал вопрос о преследовании евреев. Он не говорил ни о концентрационных лагерях, ни о нарушении прав человека, ни об уничтожении демократии.
На следующий день Кинг встретился с Нейратом, министром иностранных дел Германии. Нейрат доверительно сказал канадскому премьеру, что не хотел бы жить в городе, где полно евреев. В Берлине они захватили контроль над бизнесом и финансами — немецкими бизнесом и финансами, поэтому их власть необходимо ограничить54. Кинг против таких антисемитских высказываний не возразил ни слова. После деловой части встречи он обедал с Нейратом и вечером записал в дневнике, что этот обед оказался одним из самых приятных в его жизни.
Несмотря на столь неоднозначный фон, Эвианская конференция оставалась, по мнению Всемирного еврейского конгресса — международного объединения еврейских организаций, созданного в 1936 году, единственной надеждой для сотен тысяч евреев, которых в Германии и Австрии преследовали и лишали положения, занимаемого ими столетиями. В меморандуме, направленном делегатам конференции президентом Американской сионистской организации раввином Стивеном Вайзом — одним из организаторов Всемирного еврейского конгресса и его первым руководителем, не только содержался призыв к мировому сообществу предоставить в ближайшие годы убежище по крайней мере для 200 000–300 000 немецких и австрийских евреев, но и заострялось внимание на двух еще более спорных вопросах. Во-первых, от конференции требовалось сделать все, что в ее силах, дабы убедить немецкое правительство позволить евреям покидать рейх с определенной частью своих сбережений. Во-вторых, конференция должна была констатировать, что проблема еврейских беженцев не может обсуждаться отдельно от признания огромных возможностей Палестины как направления еврейской иммиграции. «Большинство еврейского населения давно признало, что только создание еврейского государства может восстановить нормальную структуру рассеянного еврейского сообщества»55.
При этом никаких шансов на то, что политики, собравшиеся в Эвиан-ле-Бен, поддержат требования Всемирного еврейского конгресса, не имелось. Британцы, меньше чем кто-либо другой, готовы были признать радикальное изменение сложившегося в Палестине статус-кво, где в данный момент арабы по численности превосходили евреев. В Лондоне опасались, что любая попытка облегчить «беженцам» процесс выезда из Германии может привести к тому, что другие восточноевропейские страны захотят использовать аналогичный механизм для изгнания собственных «беженцев» (разумеется, все понимали, что под словом «беженцы» подразумеваются евреи). В соответствии с этой логикой чиновники британского министерства иностраннах дел заявляли, что любая попытка помочь немецким и австрийским евреям может «сделать проблему беженцев еще хуже, чем в настоящее время»56.
