Тем не менее надо признать, что делегаты Эвианской конференции столкнулись с непростой дилеммой. Даже при том, что их правительства позволили своим представителям провести откровенный разговор о возможности увеличения квот для беженцев, которых может принять каждое государство, оставались опасения, как мы уже знаем, что некоторые страны Восточной Европы потребуют в ходе этого процесса выездных виз и для своих евреев. А поскольку остальной мир не продемонстрировал готовности принять несколько сотен тысяч немецких и австрийских евреев, как можно было надеяться на адаптацию еще нескольких миллионов? И если делегаты конференции решат, что безопасное убежище должно быть предоставлено только беженцам из Германии и Австрии, потому что там они подвергаются наиболее жестоким преследованиям, то не подтолкнет ли это другие европейские страны к усилению своих антисемитских санкций на основании того, что мировое сообщество принимает евреев только после того, как по отношению к ним будут совершены поистине чудовищные злодеяния?
И вообще трудно понять, как можно было бы добиться на конференции в Эвиан-ле-Бен чего-то существенного без дискуссии о статусе Палестины. В то, что решить проблему может создание еврейского государства, верил не только Всемирный еврейский конгресс. Польское правительство тоже поддерживало идею позволить сотням тысяч евреев переселиться в Палестину60. За то, что вопрос использования огромных возможностей Палестины как территории для еврейской иммиграции достойно не обсудили, должны нести ответственность британские власти. К моменту начала Эвианской конференции в Лондоне полагали, что сложностей с контролем над Палестиной им и так хватает. Зачем британской короне еще один потенциальный взрывоопасный конфликт вдобавок к уже существующим? Напомним, что причиной арабского восстания 1937 года стал доклад британской королевской комиссии, в котором рекомендовалось поделить страну между арабами и евреями. В мае 1939-го, после того как оно было наконец подавлено, британцы отказались от идеи разделения Палестины и объявили, что никакого еврейского государства не будет. Строгие ограничения на иммиграцию евреев в Палестину были введены, как многие подозревали, для того, чтобы там сохранялось арабское большинство населения. Эта новость стала сокрушительным ударом для тысяч евреев, отчаянно искавших способы выбраться из Третьего рейха. Сторонники сионизма, которые помнили прекрасные слова декларации Бальфура 1917 года, расценили известие как предательство. Уинстон Черчилль, поддерживавший сионизм, назвал данное решение прискорбным актом невыполнения обязательств61. Более того, стало ясно, что британское правительство поступило так, чтобы успокоить арабов. Стратегические интересы Великобритании — типа Суэцкого канала — находились, если можно так сказать, на арабской территории. Евреям в геополитическом смысле было практически нечего предложить взамен. Как заявил британский премьер-министр Невилл Чемберлен на совещании комитета по Палестине при кабинете министров 20 апреля 1939 года, чрезвычайно важно, чтобы мусульманский мир оставался на стороне Лондона. А еще он добавил: «Если мы вынуждены обидеть одну из сторон, лучше обидеть евреев, чем арабов»62. Политический прагматизм в очередной раз одержал верх над социальным гуманизмом.
Некоторые официальные лица, отвергавшие требования евреев, не скрывали собственный, так сказать, личный, антисемитизм. Чарлз Фредерик Блэр, директор канадской иммиграционной службы, в октябре 1938 года сказал, что даже при том, что евреям в Европе грозит потенциальное вымирание63, это не означает, что им можно позволить массово приезжать в Канаду. Немного раньше, после объявления о решении созыва конференции в Эвиан-ле-Бен, он отметил, что для евреев было бы очень полезно, если бы они задали себе вопрос, почему почти повсюду столь непопулярны64.
При этом обсуждать преследование евреев нацистами делегаты Эвианской конференции не стали. Возможно, они опасались, что такое обсуждение сделает ситуацию в Германии и Австрии еще хуже. Во всяком случае, Уильям Ширер сказал, что британцы, французы и американцы, похоже, озабочены тем, чтобы никак не «задеть» Гитлера. По мнению Ширера, сложилась абсурдная ситуация, поскольку они опасались разозлить человека, который и так уже создал проблему для всего мира65.
Отношение нацистского режима к результатам конференции было выражено более чем откровенно: 13 июля
