Такие опасения нельзя назвать совсем уж беспочвенными. В 1930-е годы ряд антисемитских законов приняли Польша, Венгрия и Румыния. В Польше евреев было 3 000 000 — в пять раз больше, чем в Германии и Австрии вместе взятых, и ко времени проведения Эвианской конференции многие из них испытывали разного рода затруднения. В частности, с августа 1936 года на всех польских магазинах должны были указываться имена и фамилии владельцев, а это значит, что всем сразу становилось ясно, какие магазины принадлежат евреям. В 1937-м евреям запретили получать медицинские профессии, а тем, кто их уже имел, — практиковать. Тогда же были введены ограничения на возможность заниматься юриспруденцией. В марте 1938 года сейм принял новый закон о гражданстве, вступающий в действие с 30 октября, согласно которому польские евреи, прожившие за границей пять лет и не поддерживающие, как было сказано в этом нормативном акте, контактов с Польшей, лишались гражданства. Это стало сильным ударом для польских евреев, живущих в других местах57.
В Варшаве размышляли о том, как бы вообще убрать из страны всех евреев. В начале 1937 года поляки начали переговоры с французами о возможности переселения десятков тысяч польских евреев на остров Мадагаскар, у юго-восточного побережья Африки. Идею, что Мадагаскар, в то время французская колония, может стать еврейским поселением, высказывал еще в XIX веке немецкий историк Пауль де Лагард, специалист по изучению языков и культуры Востока, известный своими антисемитскими взглядами, а теперь польское правительство решило воплотить ее в жизнь. В мае 1937 года на Мадагаскар, чтобы оценить ситуацию, отправилась польско-французская комиссия под руководством майора Мечислава Лепецкого. Проведя несколько месяцев на острове, Лепецкий и его группа пришли к выводу, что здесь можно поселить не более 60 000 человек — малую часть от трехмиллионного еврейского населения Польши58. Так или иначе, тогда поляки от этого фантастического плана отказались, но через три года к нему вернулись нацисты.
Польская инициатива с Мадагаскаром стала важным напоминанием участникам Эвианской конференции, что активизация антисемитизма — отнюдь не прерогатива правительства Третьего рейха. Стремление ряда европейских стран в 1930-е годы преследовать своих евреев и даже избавляться от них в настоящее время выпало из общественного сознания, ибо оказалось несопоставимо по масштабу и жестокости с последовавшим Холокостом, устроенным нацистами.
Итак, конференция в Эвиан-ле-Бен началась 6 июля 1938 года. Тон ей задал вступительной речью Майрон Тайлер — глава американской делегации. Он сказал, что проблема серьезная, но Соединенные Штаты не могут увеличивать число беженцев, принимаемых страной в год, относительно существующей квоты, составляющей 27 000 человек. Приблизительно то же самое говорили и другие делегаты: все выказывали глубокое сожаление в связи со сложившейся ситуацией, но никто не обещал существенной помощи. Причин приводили много, самых разных: высокий уровень безработицы, риск возникновения волнений на национальной почве, потребность в сельскохозяйственных работниках, а не в клерках и т. д.
Принять достаточно много «беженцев» из Германии и Австрии предложила только Доминиканская Республика, но это заявление было, скорее всего, способом показать себя на мировой арене для ее президента Рафаэля Трухильо, по сути диктатора. Его международная репутация в то время сильно пошатнулась — на Трухильо лежала ответственность за смерть 20 000 гаитян, ставших жертвами этнических чисток 1937 года. В конце концов Доминикана приняла лишь горстку евреев. Иными словами, глобальные обещания ее правителя остались лишь обещаниями.
Голда Меир, впоследствии ставшая премьер-министром Государства Израиль, была непосредственной свидетельницей пустой болтовни и лицемерия, которыми в первую очередь и охарактеризовалась Эвианская конференция. Она написала, что испытывала смешанные чувства — горечь, ярость, отчаяние и ужас, ей хотелось закричать, что за цифрами, которыми оперируют делегаты, стоят живые люди, которые могут провести всю жизнь в концентрационных лагерях или бродить по свету, как прокаженные, если их не впустят другие страны59.
На заключительном заседании конференции, которое состоялось 15 июля 1938 года, Тайлер заявил, что выступления были конструктивными, а дискуссии плодоторными. Всем вместе им удалось принять конкретные решения и создать новую рабочую структуру — межправительственный комитет по делам политических беженцев из Германии. Что тут можно сказать?.. Жалкая реакция на один из самых кошмарных кризисов в современной истории человечества.
