Холокост. Новая история полностью

Для тысяч евреев, оказавшихся после Хрустальной ночи в концентрационных лагерях, наступили предсказуемо тяжелые времена. Один из них потом среди прочего вспоминал о том, как комендант Заксенхаузена снял перчатки и собственноручно стал избивать заключенного, обзывая его грязной еврейской свиньей. И о том, как все они смотрели на наказание заключенного, которого поймали при попытке бежать из лагеря: «Его били огромными кнутами двое штурмовиков, которые вызвались это делать добровольно… Несчастный должен был сам громко отсчитывать все двадцать пять ударов, но вскоре замолчал, потому что потерял сознание. Капо сказал, что он, как только хотя бы немного придет в себя, получит еще двадцать пять ударов»81.

Газета Das Schwarze Korps («Черный корпус») — печатный орган эсэсовцев — до Хрустальной ночи не один месяц разжигала ненависть к евреям в самых радикальных выражениях, но после погромов это уже был просто взрыв ненависти. 24 ноября в одной из статей было сказано следующее: «Все это необходимо. Мы больше не слушаем вопли из-за границы, и нет на земле силы, которая может нас остановить! Мы доведем еврейский вопрос до окончательного решения. Программа ясна. Вот она — полное изгнание, абсолютное отмежевание!»82

В другом материале, напечатанном 17 ноября, говорилось: «Горе евреям, если хоть один из них или их сообщник, нанятый ими и пропитавшийся их ненавистью, поднимет свою кровавую руку на кого-то из немцев! За смерть или ранение немца будет отвечать не только он, а все евреи. Это должны понять те, кто не внял нашему первому сдержанному предупреждению… Есть только одно право, наше право, наша самозащита, и только мы будем определять время и формы ее проявления»83. Потом в Das Schwarze Korps прозвучала неприкрытая угроза: «День, когда еврей или еврейский наймит направит оружие против одного из вождей Германии, станет последним днем существования евреев в нашей стране. Мы очистим ее!»84

В это время официальный печатный орган СС сделал еще два заявления, имеющих значение для понимания нами менталитета сторонников жесткого курса. Во-первых, нацисты сказали, что в нетерпимости по отношению к евреям нет ничего нового — это всегда, на протяжении тысячелетий, было очень важно для любого здорового общества и нации, и теперь они сделали из этого необходимые эффективные практические выводы, хотя и суровые85. Во-вторых, Das Schwarze Korps написала, что немцам придется самим решать вопрос с евреями (пока формулировка была такой), потому что международное сообщество помочь им не смогло. Нацисты дали понять, что считают своих оппонентов из «демократических» стран лицемерами: «Ни мистер Рузвельт, ни английский архиепископ, ни один выдающийся демократ не положит свою дочь в постель к грязному восточноевропейскому еврею; но, когда дело касается Германии, они сразу же видят здесь не еврейский вопрос, а лишь гонения на невинных, страдающих за свою веру, словно нас когда-нибудь могло интересовать, во что верят или не верят евреи»86. Таким образом, в Третьем рейхе еще до войны нашли оправдание жесточайших мер против евреев: все «здоровые» нации в мире считают, что быть антисемитами правильно, но только у немцев хватило смелости принять против евреев необходимые меры. И уж конечно, Германия ни в чем не виновата! Другие страны ведь отказались предоставить евреям убежище.

В то время, как Das Schwarze Korps трубила обо всем этом со своих страниц, в концентрационных лагерях продолжали подвергать мучениям евреев, арестованных после Хрустальной ночи. Все это говорит нам о том, что нацисты были готовы предпринимать по отношению к евреям радикальные действия задолго до начала Второй мировой войны.

Международное сообщество, разумеется, осудило погромы, произошедшие в Германии и в Австрии. Слова сочувствия звучали повсеместно, но дел было мало. США позволили 12 000 австрийским и немецким евреям, приехавшим в страну по краткосрочным визам, продлить свое пребывание, но предложение конгресса о принятии дополнительно 2000 еврейских детей было отклонено. Президент в поддержку законопроекта не выступил, и предложение так и осталось только предложением.

Британия, правда, квоту для беженцев увеличила. Происходило это постепенно — началось вслед за аншлюсом, продолжилось после Хрустальной ночи, а в целом до начала войны в Великобританию смогли прибыть 50 000 евреев из Германии и с контролируемых ею территорий87.