28 октября нацисты собрали 17 000 польских евреев, живущих в Германии, привезли их к границе и попытались вытолкать на польскую территорию. На выбор времени этой акции повлиял закон, который приняли в Польше в этом году: в нем было сказано, что с 30 октября польские евреи, живущие за границей, лишаются гражданства. Этого нельзя было допустить, и нацисты решили выпроводить польских евреев обратно в Польшу за двое суток до означенного срока. Положение людей, которые оказались не нужны ни Германии, ни Польше, было катастрофическим. Как вспоминал Юзеф Бронятовский, доставленный на польскую границу из Плауэна — города, расположенного неподалеку от Дрездена, тысячи евреев шли по полям, мокрые по пояс — после того, как преодолели ров с водой. «Когда мы приблизились к польской деревне, выбежали несколько польских солдат и с криками тычками погнали нас обратно к немецкой границе. Ночью многие старики и маленькие дети умерли…Затем нас переместили к другому пограничному пункту и там наконец впустили в Польшу. Страдания были ужасные. В деревне, куда нас пригнали, жили шахтеры, католики. Они плакали, видя все эти несчастья»72.
Среди многих тысяч евреев, которых пригнали к польской границе, были Зендель и Рифка Гриншпан. Зендель владел небольшой швейной мастерской в Ганновере. После принятия Нюрнбергских законов у него, как и у многих других, возникли экономические трудности. Гриншпан вспоминает, что в конце октября 1938 года пришли гестаповцы, посадили их в полицейские грузовики, в которых возят заключенных, примерно 20 человек в машину, и повезли на железнодорожную станцию. «На улицах было полно людей, которые выкрикивали: “Долой евреев! Убирайтесь в Палестину!”»73
Сын Зенделя и Рифки Гершель в 1936 году — ему тогда было 15 лет — перебрался во Францию, чтобы избежать преследований национал-социалистов, но был очень привязан к отцу с матерью. Жил он в Париже. Жил трудно — в постоянной опасности депортации. Когда Гершель узнал, что случилось с его семьей, — он получил открытку от сестры, описывающую высылку, юноша решил отомстить, и 7 ноября 1938 года совершил покушение на сотрудника немецкого посольства в Париже Эрнста фом Рата. Через два дня фом Рат скончался от полученных огнестрельных ранений. Смерть его совпала с одной из самых почитаемых дат нацистского календаря: 9 ноября 1923 года в Мюнхене произошел пивной путч.
Геббельс, как и все руководство нацистской партии, был в Мюнхене на церемонии в память этого события, и смерть фом Рата стала для него прекрасным информационным поводом, чтобы организовать новые гонения на немецких евреев. «Днем 9 ноября сообщили о смерти немецкого дипломата фом Рата, — написал в своем дневнике Геббельс. — Что ж, дело сделано». Через несколько часов он встретился с Гитлером в старой ратуше Мюнхена — там проходил торжественный прием. Вот следующая запись в дневнике рейхсминистра: «Я докладываю ситуацию фюреру. Он решает: пусть демонстрации против евреев продолжатся. Уберите полицию. Евреи должны почувствовать народный гнев. Это правильно. Я немедленно выдаю соответствующие указания полиции. Затем делаю краткое сообщение на эту тему партийным лидерам. Восторженные аплодисменты. Все бросились к телефонам. Теперь будет действовать народ»74.
Геббельс лукавил даже в своем дневнике. Евреям предстояло испытать на себе не столько народный гнев, сколько ярость активистов НСДАП. В ночь с 9 на 10 ноября они громили еврейские дома и магазины, жгли синагоги. Евреев арестовывали, избивали и даже убивали. Сколько человек погибли в ту ночь, точно не известно, но есть сведения, что больше 90. Почти 30 000 евреев были отправлены в концентрационные лагеря.
Восемнадцатилетний Руди Бамбер из Мюнхена узнал о том, что начались погромы, когда в их доме вышибли входную дверь. Это был первый из двух налетов, совершенных нацистами. В первом случае они ограничились разгромом в помещениях, а во втором обрушились на жильцов. Одну из пожилых женщин выволокли из дома и избили. Затем активисты НСДАП переключили внимание на Руди и начали бить его. Потом его тоже вытащили на улицу и оставили под охраной. Далее — по причине, которую он так и не смог понять — его оставили и ушли. Руди вернулся в дом — там был полнейший хаос… «Вторая группа нацистов выломала водопроводные трубы, вода хлестала на пол… Я бросился искать главный вентиль, чтобы перекрыть ее. Это оказалось непросто… В доме все было словно после воздушного налета — вещи раскиданы, мебель сломана, под ногами битое стекло, фарфор…»75
