Терпеть дольше евреев — этих паразитов, как назвал их Гитлер, Германия не может! Плотность населения страны и так чрезвычайно высока. Она составляет 140 человек на квадратный километр, в то время как в демократических мировых империях, съязвил фюрер, на квадратный километр приходится лишь несколько жителей67.
Адольф Гитлер говорил это в то самое время, когда планировал военные действия по обретению новых пространств для Германии. Сначала в Чехословакии, а затем, как уже писал 13 лет назад в «Моей борьбе», в западных регионах России. Мы уже знаем, что здесь переплелись две навязчивые идеи его политического мировоззрения — расовая ненависть к евреям и стремление увеличить территорию Германии. Однако, по мнению Гитлера, в завоевании новых земель нет никакого смысла, если на них проживают сотни тысяч евреев, а в случае с Польшей и западной частью СССР именно так и было. Другими словами, в подтексте его речи в сентябре 1938-го, за год до начала войны, уже можно видеть тень катастрофической судьбы, ожидавшей не сотни тысяч — миллионы евреев.
В сентябре 1938 года фюрер встречался с Юзефом Липски, послом Польши в Германии. В откровенном — с обеих сторон — разговоре они обсуждали «еврейскую тему» в свете итогов Эвианской конференции и неудачной попытки поляков решить «мадагаскарский вопрос». В своих записях Липски отметил: «Гитлер держит в уме мысль о решении еврейского вопроса путем эмиграции в колонии в соответствии с пониманием со стороны Польши, Венгрии и, возможно, Румынии. Если он найдет такое решение, мы поставим ему в Варшаве памятник»68.
Примерно в то же время, когда фюрер обсуждал с польским послом возможность отправить евреев в колонии, британцы пытались достичь с ним дипломатического соглашения о судьбе Чехословакии. Частью проблемы было то, что в Лондоне делали вид, будто верят заявлению Берлина, что Германия не хочет войны и ее единственной заботой является судьба немецкоязычного меньшинства в Чехословакии. Предстояло искать компромисс, и британский премьер-министр на конференции в Мюнхене в сентябре 1938 года согласился с тем, что немецкие войска могут войти в Судетскую область — преимущественно немецкоязычный регион Чехословакии. Мнение чехов по этому поводу никого не интересовало. Позор — британцы надеялись предотвратить войну, попустительствуя диктаторскому режиму, всеми силами наращивавшему свою военную мощь.
Может быть, Чемберлен не понимал, что Адольф Гитлер — отнюдь не традиционный государственный деятель из тех, кто, подобно всем разумным политикам, предпочтет не идти на риск реального военного конфликта? Эрнст фон Вайцзеккер, немецкий дипломат, пытался объяснить, как реально обстоят дела, британскому послу в Берлине сэру Невиллу Хендерсону: «Мне пришлось еще раз повторить Хендерсону, что это не игра в шахматы, а бушующее море. Нельзя делать такие же предположения, как в нормальное время и с нормальными людьми»69. Метафора Вайцзеккера «бушующее море» не просто яркая, но и точная — по крайней мере, по отношению к немецким евреям, которых это море в ближайшее время поглотит.
В 1938 году любая широкомасштабная война грозила расстроить существующие у нацистов планы, поскольку она началась бы раньше, чем большинство евреев было бы изгнано из рейха. Это не давало Гитлеру и ярым антисемитам в НСДАП покоя: они считали, что во время предыдущей мировой войны евреи вели себя в тылу как предатели и так же будут себя вести в случае нового конфликта. Нужно было найти способ решить эту проблему, и его предложил Герберт Хаген — глава так называемого еврейского департамента 2-го управления СД, внутренней службы безопасности. В сентябре 1938-го Хаген написал докладную записку, озаглавленную «Деятельность департамента в случае мобилизации», в которой предложил арестовывать всех евреев-иностранцев после того, как армия будет отмобилизована, а также заключать всех остальных евреев в специальные лагеря, где они станут работать на военную промышленность. Хаген также отметил — некоторые евреи могут заслуживать особого отношения, но что он имел в виду, из контекста записки не ясно. Возможно, этот офицер СД хотел сказать, что в данных обстоятельствах к кому-то из евреев следует отнестись более внимательно, но не исключено, что речь идет о немедленном уничтожении определенных групп, поскольку словосочетание «особое отношение» со временем станет в нацистской Германии одним из общепринятых эвфемизмов умерщвления70.
Что касается Гитлера, его убежденность в существовании мирового еврейского заговора не пошатнулась даже после провала Эвианской конференции, где международное сообщество расписалось в том, что не способно оказать евреям помощь. Выступая в Саарбрюккене 9 октября 1938 года, фюрер сказал: «Мы знаем, что международный еврейский демон стоит за кулисами и угрожает нам оттуда… и делает это сегодня так же, как делал вчера»71. Гитлер решил, что если другие страны не хотят принять евреев, живущих в рейхе, добровольно, нужно подогнать часть этих «паразитов» к их порогу.
