Я заперта в кладовке уже сорок минут и, признаться, страшно хочу в туалет. Шеф застрял в кабинете, а Голицын, наврав с три короба, уболтал Диану пойти выпить с ним кофе. Секретарша у Игоря Сергеевича, по всей видимости, не большой фанат работы (или ей нравится Голицын, потому что я вот буквально только что видела ее у кофейного аппарата). В любом случае эти двое уходят, но Диана вместо себя на посту оставляет какую-то Алену, из-за которой я не могу покинуть укрытие.
За время этой игры в прятки Игорь Сергеевич успевает упасть в моих глазах еще ниже. Я еле успеваю запоминать подслушанную информацию. К нему без остановки поступают звонки – один интереснее другого, и, исходя из них, я легко могу сложить общую картину коррумпированной схемы.
Он чертов мошенник и отмывает деньги. Чтоб его!
Игорь Сергеевич закупает плохие материалы, потому что прямо сейчас при мне решал вопрос с поставкой какой-то краски и шпаклевки: он хотел взять подешевле, а в смете отразить ту, что дороже. Он лебезил перед всеми собеседниками и рассказывал, какой Андрей ужасный руководитель. И звучал при этом так, что я сама могла бы поверить каждому слову.
«Слишком много на себя взял?» – «Ну да, так и есть».
«Ничего не успевает?» – «Конечно, одному все это успеть нереально».
«Мало опыта?» – «Маловато».
«В архитектуре бог?» – «Естественно».
«А в строительстве лох!» – «Похоже на то».
От вселенской несправедливости и скуки я лезу на стенку. Игорь Сергеевич говорит об одном и том же, задолбал. Я успела уже пересчитать, сколько пачек бумаги хранится в кладовке, а потом на каждой нарисовать страшную рожицу. Ага, этот чертик с вилами определенно ждет моего шефа в будущем на раскаленной сковороде. На парочке упаковок я даже не поленилась подписать, что «Игорек мудак». В поисках развлечений я измеряю крохотную комнатку шагами, пока в темноте случайно не пинаю мусорку, из-за чего, кажется, поднимаю невероятный шум. Приходится подсвечивать бардак телефонным фонариком, чтобы собрать смятые бумаги, среди которых находится подгнившая шкурка банана и чайный пакетик.
Ого! Чайный пакетик, прилипший… к моим чертежам. Да-да, тем самым, что я, как хорошая девочка, носила на проверку Игорю Сергеевичу сразу после того, как отправляла оригиналы на почту, ну чтобы наверняка не затерялось письмо.
К моменту, как мне удается вырваться на свободу, я уже закипаю от злости и дохожу до финальной стадии отчаяния – совещание началось десять минут назад. Стою со своими испорченными чертежами и пытаюсь не заплакать. Даже думать не хочу, чтó все это значит. Вероятнее всего, что я полная дура.
– Блин, почему так долго? – ругаюсь я на Голицына, который вызволил меня из темницы, куда, сволочь такая, сам же и определил. Толкаю его в грудь за мерзкую ухмылку.
– Ну простите, ваше величество, отмазывался от настойчивой Дианки, – заявляет Ник без стыда и совести.
– Так она уже Дианка?
– Диана Сергеевна, – спокойно парирует он, игнорируя мою желчь. – Что-то полезное услышала, Санта-Анна?
– Да кучу всего! Даже слишком много. Только время, блин…
Я смотрю на стрелки настенных часов, которые отмеряют еще пять минут, и едва не трясусь, понимая, что где-то в конференц-зале Андрея сейчас, возможно, раз и навсегда свергают с престола. Уверена, Игорь-ублюдок-Сергеевич устроит ему самые настоящие «танцы драконов». И огненные проводы.
– Время поджимает, да, поэтому оставь записи мне. Я разберусь. Иди! Замути шумиху на совещании. Не дай им уволить Иванушку, выиграй минут десять – организую доказательства в лучшем виде.
Короткий кивок, и, несмотря на всю глумливость со стороны Голицына, я, черт возьми, ему верю. С места топлю вниз на второй этаж, прыгаю через ступеньку и с пробуксовкой торможу у переговорной, врезавшись руками в стеклянную дверь. Чувствую приступы паники и тошноты, но все равно толкаю ее и врываюсь в кабинет, где в эту самую минуту два десятка мужчин при параде почти единогласно голосуют за нового гендиректора, которым становится… конечно, Игорь Сергеевич, чье лицо, кажется, вот-вот треснет от радости.
Андрей сидит на другой стороне стола, постукивая пальцами о ноутбук, в который пялится пустым взглядом. Судя по тому, как натужно тот гудит, Аполлонов даже сейчас рендерит какой-то визуал.
– Стойте! – с ходу горланю я так, что все разом оборачиваются ко мне. Андрей тоже отрывает глаза от монитора. – Я… вам кофе, наверное, нужно принести? Или пончики? Тут напротив таку-ую пекарню открыли!
Я чувствую себя полной идиоткой. Уверена, присутствующие думают точно так же. Игорь Сергеевич так вообще не скрывает смеха: складывает руки на груди и смотрит на меня будто на самого настоящего клоуна. Ждет, что я еще выкину?
– Какие
– Настолько интересные, что вы забираете их к себе в отдел?
А вот когда я слышу голос Андрея и оборачиваюсь к нему, сердце у меня сжимается. Никакого безразличия на его лице больше нет. Он сосредоточен и взглядом мог бы убить кого-нибудь.
