– Что? – Я резко вскакиваю, сбросив полудрему, и в ужасе смотрю на свою руку. Одергиваю ее с запозданием, будто сильно обожглась, а она всего лишь оказалась в области мужского паха. Но Аполлонов же в одежде. И это длилось лишь несколько секунд. И я спала, но… поздно, я уже начинаю смущенно оправдываться.
– Я-я-я, я просто… простите, я не хотела вас трогать, точнее… не то чтобы вы такой, что вас не хочется трогать, но… – «Какая чушь, господи, Аня, зашей себе рот!»
Аполлонов, кажется, думает то же самое, кивает, и на его щеках тоже расцветает румянец в ответ на мой. Что вообще происходит? Где уверенный в себе мужчина, который только что отшил свою девушку? Передо мной будто мой сверстник. Даже не Голицын, а кто-то вроде… меня?
– Я понял, – кивает Андрей.
– Хорошо.
– Кажется, мы оба задремали?
– Ага.
Надеюсь, водитель не слышит этот бред.
– И мы… иногда соприкасаемся, так? Случайно.
– Да! – радостно восклицаю, будто до этого момента Аполлонов мог решить, что это намеренные прикосновения с моей стороны.
– И мы просто сядем удобно и не будем придавать этому значение. Хорошо? Но чтобы точно никого не смущать… – Андрей вместо продолжения фразы тянется за сумкой для ноутбука. Той самой, в которую до этого лазила я, но на этот раз уже Аполлонов касается лбом моего колена.
Андрей ставит между нашими сиденьями сумку, и теперь моя рука касается не его, а ткани.
– Замечательно, – подытоживает он.
Мы оба усаживаемся поудобнее, а я с облегчением выдыхаю и даже выдавливаю из себя улыбку. Украдкой смотрю на Аполлонова и вижу, что он тоже улыбается, прикрыв глаза.
Мне становится спокойнее, если не считать того, что грудь затапливает обжигающее тепло. Потому что такой далекий и звездный Аполлонов, спустившись со своего архитектурного пьедестала, едет рядом со мной и ощущается таким неожиданно мягким, теплым и… настоящим. Настолько, что я очень внезапно для себя могу допустить мысль, что он и я… мы могли бы…
С этой незаконченной мыслью и улыбкой на губах я засыпаю теперь уже по-настоящему.
За воротами, у которых останавливается автобус, простирается огромная база с комфортными домиками на двоих. В каждом из них есть ванная, туалет, холодильник и кондиционер. Вместо костра обустроена мангальная зона с кострищем, откуда даже искры не летят, так все продумано. Над речкой – терраса со столиками, тропинки присыпаны камушками, и всюду, словно светлячки, торчат фонари на солнечных батареях. В общем, не пригодятся мне тут ни спортивный костюм, ни кепка «Зенита» для тихой охоты.
– Приехали, – шепчу себе под нос, выйдя из автобуса, когда меня толкает в плечо девушка из стайки дизайнеров, которым очень нравятся тупые подкаты Ника.
Этого сексперта, кстати, совсем не смущает тот факт, что мы никого здесь не знаем. Он уже пристроился к потенциальным подружкам на уик-энд, шутит и перекрикивает Машеньку, которая стоит с мегафоном и распределяет всех по домикам.
– Аня, а ты с кем в номере? – спрашивает Маша, возвращая меня в реальность.
– Не знаю, а какие варианты?
– Вообще никаких, – просматривает она списки, – все по парам уже. Осталась только я, но я ночевать поеду в гостишку тут рядом, нас там папа ждет. Так что будешь куковать одна. – Она вручает мне ключи от домика и карту базы. – Алинка устроит истерику, если без папочки придется спать. Прости, что кидаю тебя.
Она извиняется искренне, но меня, если честно, все устраивает. За полторы недели я никого в бюро близко не успела узнать: Голицына за глаза хватало. Да и вообще по жизни одиночество – моя зона комфорта. Существует не так много людей, которых я готова к себе близко подпустить. Пожимаю плечами, радуясь про себя, что, даже если решу «прибухнуть», как выражается Ник, и подружиться с кем-нибудь, смогу в любой момент сбежать в номер и спокойно уснуть. Неплохо устроилась.
Тащу сумку и наблюдаю за окружающими – мне все улыбаются как своей. Это приятно, будто я и правда взрослый архитектор, работающий в настоящем бюро. А достается мне номер на два входа в домике у леса, на соседней террасе которого слышен визгливый хохот какой-то девицы и… Голицына?
Да, зараза. Он.
– Эй, братишка, это ты? – кричу я ему, зная, что он оценит соседство.
– О-о! Здравствуй, Санта-Анна! – хохочет в ответ Ник.
Девица и Голицын времени не теряют – видимо, у них программа-максимум: успеть все. Они скрываются в своей половине домика, я – в своей. Услышав их возню и смех, я морщусь и разбираю вещи. Пусть Роксана и просила приглядывать за своим суженым, боюсь, меня не поймут, если я забегу в соседнюю дверь с криками: «Остановитесь во имя третьего дома Венеры!» А вот тот факт, что кое-кто может помешать кое-чем моему сну, меня заведомо бесит. Надеюсь, Голицын больше теоретик, чем практик, и, к моему счастью, не подтвердит звание сексперта.
