Наспех расчесав и снова закрутив влажные волосы в высокую шишку, чтобы они не спутались, как после купания с поцелуями, я достаю из рюкзака серую тонкую пижаму и переодеваюсь в нее.
– Так, Карина, давай на кровать, а то утром ты пожалеешь, что спала на полу, – командую я.
Кое-как уговариваю пьяное тело подняться. Она встает на долю секунды, и я успеваю толкнуть ее в сторону спального места. Карина в мгновение ока засыпает поверх покрывала, я укрываю ее пледом, который нашла в шкафу по приезде, и спешу выбежать из домика на свежий воздух, чтобы продышаться.
Это какое-то издевательство, ей-богу! Я раздражена, хочу спать и чтобы не было комаров, а Вселенная будто издевается надо мной. Интересно, что бы на это сказал мой личный таролог? Как ему такое знакомство?
И куда мне идти? Мне недоступен мой домик, единственная знакомая в фирме – Машенька – ночует не на базе. Голицын определенно занят. На ум приходит только беседка, где я мельком видела заманчивые кресла-мешки и москитную сетку. Может, там и получится переночевать?
На улице все уже разошлись. Тишина, спокойствие, но еще пахнет шашлыком и как будто вином. Или это уже от меня? Темнота, подсвеченная только звездами, уже успела опуститься на лес. Глотая свежий воздух, я несусь, как тот мотылек, на свет. С бесконечной радостью подбегаю к пустой беседке, где горит одинокая лампочка и валяются подушки-груши. Уже почти планирую спокойный тихий сон без жужжащих над ухом, как мини-вертолеты, комаров, но и здесь мне, кажется, снова светит облом, потому что…
– Опять вы! – вырывается у меня, едва я переступаю порог беседки и натыкаюсь на суровый взгляд Аполлонова, чьи пальцы даже сейчас продолжают отбивать дробь по клавиатуре ноутбука.
– Что вы здесь делаете? – спрашиваю, отказываясь думать о том, что он имеет столько же прав находиться тут, сколько и я.
Я не в настроении. Я зла. На себя. Из-за того, что увидела в звездном Аполлонове реального парня и допустила мысль, что между нами что-то может быть, когда он отшивает таких девушек, как Карина. Запрещаю себе думать о поцелуе, который упорно всплывает в голове, прокручиваю сказанные Андреем слова и… Ой, да к черту и его, и Голицына с пламенными речами о сексе! Они оба сбивают меня с намеченного курса запланированных достижений, где нет места романам, интрижкам и прочей ерунде.
– Работаю, – прерывая поток моих мыслей, спокойно отвечает Аполлонов. Далеко не сразу и даже не поднимает на меня глаз. Затем вставляет наушники в уши, чтобы принять звонок, а следом из его рта, которым меня целовал, сыплется огромное количество деловых – и непонятных – терминов вперемежку со строительными. – А вы?
Не сразу понимаю, что он закончил разговор, и теперь задает вопрос мне. Отмерев, моргаю несколько раз, облизывая губы:
– А я…
Я собиралась со всей злостью и недовольством высказаться о его поведении, которым он смущает и вводит в заблуждение талантливых девушек вроде меня и Карины, но… конечно же, молчу в ответ. Не сдвинулась с места, пока он тут болтал. Нужно было сразу уходить, теперь я выгляжу глупо. Правда, идти-то мне больше некуда.
– А я ищу… – Оглядываюсь вокруг и, не придумав ничего лучшего, плюхаюсь на ближайшую розовую подушку, которая обнимает меня со всех сторон, засасывая, будто зыбучие пески. –
Ну а что? Если Аполлонов и занял эту беседку первым, у него все равно нет на нее права собственности! Это территория свободного пользования, и никто не запретит мне здесь сидеть. Тем более что вариантов у меня немного: дышать с Аполлоновым одним наэлектризованным воздухом или заблудиться в лесу и быть обглоданной до костей волками.
Интересно, а здесь водятся дикие звери?
– В тепле и с крышей над головой вам, Аннабель, смотрю, не отдыхается, – говорит Андрей Григорьевич, пока я, обняв себя, вглядываюсь в темноту леса.
А после, психанув, что придумываю ерунду (ну серьезно, какие волки?), утыкаюсь в телефон и со всей неистовостью листаю ленту новостей.
Он что, решил, будто я специально пришла? Искала его компании? Пф-ф!
– Я прячусь от вашей подружки, – хмыкаю на то, как Аполлонов дергает головой. – Она уснула в моем домике с вином и растоптанным вами сердцем. Да и храпит она, если честно, как трактор.
Очень стараюсь говорить ядовито и дерзко, но голос дрожит, а пальцы с трудом попадают по кнопкам под пристальным взглядом Андрея.
– В смысле? – Он даже убирает наушник из уха.
– В коромысле, – отвечаю, как бабуля вечно отвечает деду. – Блондинка, около тридцати… Если точнее, то «будет тридцать через два месяца», – цитирую я ее плаксивым тоном. – Кариной зовут. Сказала, что вы отвергли ее любовь, и утопила печаль на дне мерло.
Здесь довольно тусклый свет от единственной лампочки, но лицо Аполлонова хорошо подсвечивает ноутбук, и я точно вижу вместе с привычным недовольством… сначала вроде бы недоумение, да, а потом чертову усмешку, которую он пытается скрыть.
