– Ну, точнее… – Она заправляет намокшие черные пряди за уши, поднимает глаза к хмурому небу и как-то горько усмехается. – Конечно, в него было так просто влюбиться. Ник такой… Ник. Всегда громкий, в центре внимания, красавчик и… Знаю, что он не был серьезен с другими, но, конечно, я верила, что со мной все будет по-другому. Да и карты вроде бы говорили, что он идеальный вариант. Это я потом уже поняла, что неправильно расшифровывала знаки, пока колода пыталась мне вдолбить, что там не будет взаимности, но…
Мне ее по-прежнему жалко, но есть вопросики.
– То есть, если бы расшифровала верно, это бы что-то изменило? И ты бы избавила меня от ежедневных вздохов о том, какой Голицын царь-бог?
Роксана тихо смеется, а после запрокидывает голову назад и… скулит?
– Я не зна-а-аю… – Она улыбается, но это шальная и даже пугающая улыбка. – Любить Голицына – это как любить суперзвезду, наверное. Ты знаешь, что не будешь с ним, но все равно ненавидишь Кэти Перри за то, что увела у тебя парня.
Подруга говорит это таким серьезным тоном! Не сразу понимаю, что речь об Орландо Блуме, к которому Роксана какое-то время питала тайную страсть.
– Ну ты даешь! – смеюсь я, а потом не сдерживаюсь и порывисто обнимаю ее. – Я так скучала по тебе, – шепчу сбивчиво сквозь катящиеся слезы. – Прости меня, пожалуйста, за все. Я была эгоисткой. Мне до последнего, вот прямо до сегодняшнего дня казалось, что твои обвинения беспочвенны, но я обещаю, что…
– Ничего мне не обещай, – твердо перебивает Роксана, отстраняя меня за плечи от себя. – Не надо. Давай не будем загадывать и просто… сплавимся по течению, оки?
Я делаю глубокий вдох и коротко киваю ее иногда очень кстати проявляющейся мудрости.
– Но мы же не будем оправдывать Кэти Перри, да? – шепчу я, еще не слишком уверенная в том, что настало время шутить. – Она поступила со всеми нами некрасиво.
– Конечно! Она такая стерва, жуть! – Оксана притягивает меня к себе, чтобы крепко стиснуть в объятиях, а потом добавляет уже бодрее: – Правда, если быть совсем уж честной… я размечталась, что ты замутишь с Аполлоновым.
– И правда размечталась, – вспомнив жесткое «уйди», хмыкаю я и с особым вниманием наблюдаю, как кеды Роксаны медленно промокают в ручейке, бегущем по тротуару. Мои ноги тоже окоченели в туфлях-лодочках, но сейчас диалог между нами гораздо важнее будущих ангин.
– Так все-таки Ник или Аполлонов? – звучит вроде бы несложный вопрос.
– Я… – Вопрос, на который я не могу ответить. Язык не слушается.
– Ты-ы? – уже бодрее помогает Роксана, издеваясь надо мной, и я пожимаю мокрыми плечами.
– Я не знаю. – Хотела бы я, чтобы это прозвучало безразлично.
– А если бы я сказала тебе, что там сейчас стоит Аполлонов? – кивает Роксана куда-то в сторону, а я так резко поворачиваю голову вслед за ней, что шея трещит.
Конечно же, там никого нет, но моей подруге все становится ясно лучше меня.
– Что ж… – вздыхает она немного грустно, но с каким-то ярким блеском в глазах. – Получается, впервые в истории использовали Ника, а не Ник использовал кого-то, да?
У меня от этих ее слов дрожь прокатывается по позвонкам и пульсирует в висках. Слишком много событий: Аполлонов и его «уйди», Голицын без майки, ром, татуировка. Все происходит слишком быстро.
– Слушай, я ушла с тусовки и прихватила вина. – Теперь в тоне Роксаны ничего враждебного.
Я надеюсь, мы помирились, да? Боюсь спросить об этом вслух, будто все еще слишком хрупко и ломко между нами. Но да, хотя бы ради этого стоило промокнуть и натворить глупостей с Голицыным.
– А твоя бабушка написала, что собрала для меня пакет душицы. И я нашла в сумке ключи от вашего дома. Да и не хочу я к Мише сейчас. Я еду к тебе, и, если ты захочешь… приезжай следом. Я буду очень рада. Хотя ты, конечно, можешь остаться и… – тут же добавляет она. – Только не делай, пожалуйста, того, о чем пожалеешь, ладно? Уж кому, как не мне, знать, что это плохо.
Я киваю. Послушно. Пропуская через себя ее слова.
– Я буду ждать. Ну посмотрю кино и лягу спать. Мир? – Она протягивает мне мизинец и… да! Я немедля обхватываю его своим.
– Мир, – во весь рот улыбаюсь Роксане. – Может, я бы поехала с тобой и…
– Нет-нет, – категорично мотает головой она. – Я буду ждать тебя дома, а ты пока… Вам определенно стоит поговорить.
Я отмахиваюсь.
– Это же Голицын, о чем нам с ним говорить? Он же самый настоящий…
– Он неплохой парень на самом деле. Ты поаккуратнее с ним, хорошо? – настаивает Роксана. – Мне кажется, впервые в жизни ему может быть больно.
– Почему? – искренне удивляюсь я.
– А ты не поняла? Для тебя он, может быть, и
И в этот момент рядом раздается громкий протяжный гудок, на который мы обе отвлекаемся. Роксану, оказывается, ждала машина такси, которую вызвала моя ба, чему я даже рада, и, так как разговор дальше не клеится, она уезжает.
