Хорошая девочка полностью

По неведомой причине теперь я не чувствую в Карине соперницу, как будто она – это другое. Скорее всего, дело в том, что мы очень разные, и она будто бы во всем лучше меня, но! А этой ночью Андрей обнимал мое тело, значит, оно ему нравится. Где-то там были и есть лучшие женщины, а он все равно тут, со мной. Зачем тогда переживать без повода?

– Карине много чего не нравилось. – Андрей вздыхает и перестраивается в другой ряд. – Ее ожидания не оправдались, а это всегда болезненно.

– Она хотела свиданий, прогулок и совместный сон?

– И свадьбу. И детей. И жить вместе. И спроектировать вместе семейное гнездышко, чтобы оно попало на страницу модного журнала. И открыть вместе студию. И обниматься после секса.

– Ты, кажется, тоже любишь обниматься после секса, – без задней мысли выдаю я, а когда ловлю на себе хмурый взгляд, то, не сдержавшись, смеюсь.

Пусть Андрей продолжает утверждать, что он не такой и не для отношений созданный, меня устраивает этот формат, учитывая, что на совместные прогулки я тоже вряд ли найду время.

– Просто ты меня усыпляла, ведьма. И спать с тобой в обнимку оказалось неожиданно приятно, – улыбается он и смотрит будто бы даже с укором. – Карине мало было просто… трахаться.

– Должно быть, у нее много свободного времени, раз ее хватало на что-то другое, – говорю, задумавшись об идеальном плане, согласно которому мы вылезаем из постели поутру, только чтобы проработать весь день до наступления ночи. И так по кругу. И никакого быта, тем более что я не приспособлена его вести…

Я вздрагиваю, когда Андрей смеется в голос. Вслух, что ли, сказала это? У него такой заразительный смех, если он не сдерживает себя, и смеюсь тоже.

– Ты невозможная. – Он трет глаза, притормозив на светофоре, но следом снова говорит серьезнее и без улыбки: – Может, однажды ты захочешь иначе.

– А может, не захочу, – пожимаю плечами. – Я не думаю далеко наперед. Говорила уже.

Я копирую его манеру общения, но Андрея это, кажется, раздражает.

– Не начинай. Я не говорю, что мне нравится что-то необычное. Просто мое отношение к тебе может показаться несколько потребительским – вот и все. Ты должна быть к этому готова и знать, что это не со зла или потому, что я тебя не уважаю. И я точно не хочу тебя обидеть. Просто говори прямо, если что-то не нравится. Я не умею читать мысли и угадывать намеки. Я буду писать коротко и по существу – например, чтобы ты пришла ко мне в кабинет, потому что был плохой день. И я жду, что, если плохой день будет у тебя, ты придешь ко мне, а я постараюсь тебе помочь. И… да, иногда я хочу просто секса без заморочек. Быстрого и без глубокого смысла. Если для тебя это грубо, то…

– Не заметила, что ты имеешь что-то против глубоких смыслов. – Я произношу это так по-глупому пошло, что через мгновение мы оба вновь смеемся.

Андрей наконец отстает от меня с поучительными речами и даже гладит коленку на очередном светофоре (хотя я не уверена, что он замечает свой жест). А я пытаюсь понять, что Карине могло не нравиться. Может, Андрей что-то скрывает?

Тихо смеюсь себе в ответ, потому что Аполлонов, конечно, прекрасен, но он точно не герой пошлой книжки с псевдобэдээсэмными замашками. Возможно, не такой нежный, как мог бы быть, а может, мне все это просто кажется, откуда мне знать? Я поняла, что ему не нужны свидания, что он не будет катать меня на личном самолете, возить в отпуск в Альпы, и… ну, в общем-то, пока меня это мало пугает. По крайней мере, сегодня ночью мне все точно понравилось и определенно хотелось бы повторить. И даже попробовать что-то еще, когда чуть отойду от первого раза.

На полпути кто-то из нас заговаривает о работе и… все. Мы проваливаемся с головой в это. Болтаем не умолкая и даже на парковке не сразу расходимся. Нам есть о чем поговорить на своем, на душном. Про оптимизацию, про дедлайны и пунктуальность. Мы дружно костерим тех, кто вечно опаздывает, и тех, кто плохо работает, а после откровенно сплетничаем и хохочем.

В лифте у нас есть всего секунд пять на последний разговор.

– Планы на день? – интересуюсь я как бы между прочим.

– Писать тебе похабные сообщения и саботировать работу у конкурента. А твои?

– Бороться с желанием заявиться к тебе в кабинет.

– Борись, Аня, борись… – бормочет он, почесывая щетину, которая, видимо, требует ежедневного бритья и сегодня выглядит до жути сексуально.

Черт, приходится свести колени. Андрей это замечает, и его глаза загораются, но… лифт открывается на его этаже.

Весь день я витаю в облаках, и почти вся моя работа идет насмарку. Странно, но никто этого не замечает. Уже закончив черновые чертежи, я обнаруживаю собственную ошибку, исправляю и отправляю сканы повторно, но и на этот раз никто не приходит ко мне с разборками.

Везение приятно греет душу. И я так окрылена всем происходящим, что не замечаю на своем пути Голицына, который топчется передо мной в кафетерии. Едва избежав столкновения лоб в лоб, я молча извиняюсь сдержанной улыбкой и падаю за угловой столик, не находя слов, а он… он вдруг пересаживается ко мне из-за своего.