– Ты его трахнула, – утвердительно заявляет он.
Внутри все замирает. Я судорожно оглядываюсь по сторонам, потому что вещает он достаточно громко.
– Это не твое… – пытаюсь возмутиться, но мне не дают:
– Смешно.
– Что?
– Ничего. И как?
– Ник!
– Что?
– Давай не будем.
– Трусишь?
– Ник!
– Ну и как ему татушка? Понравилась?
– Голицын…
– Номерок мастера не взял?
Мне так больно от его колючего взгляда и напряженного голоса, что дыхание перехватывает.
– Прошу, не надо, – почти умоляю я, потому что это оказывается слишком. Эмоционально за гранью, и внезапно на глаза накатывают слезы.
– Интересно, а если бы я вчера пришел и сказал, что не хочу быть тебе гребаным другом, что было бы?
– Ник…
– Если бы пообещал быть только с тобой, дожал и соблазнил? Если бы любил тебя, холил-лелеял?
– Ник! – Я встаю, чтобы казаться увереннее. Чтобы он уже дал мне сказать и не говорил всю эту…
– Не стоит. – Он поднимается следом. Оставляет нетронутый обед на столе и уходит.
Некоторые дамочки провожают его взглядами, шепчутся, но сейчас на это мне откровенно плевать. Мне хочется перестать себя контролировать и заплакать, но я сдерживаюсь. Хочется догнать Голицына. Очень! Но так будет только больнее.
Он не мог опоздать, потому что это никогда не был он. Он ничего бы не изменил, просто потому что он не Аполлонов.
На протяжении двух дней мы с Андреем почти не пересекаемся, если не считать тайных поцелуев в машине, в малой макетной и украдкой в лифте, пока никто не видит. Сейчас мы оба максимально загружены работой: я разбираюсь с очередной задачей от Игоря Сергеевича, Андрей готовится к большому собранию с акционерами, о котором в офисе говорят или шепотом, или никак. Я, как и все, догадываюсь, что ему не победить, но не хочу даже думать об этом.
– Как дела у Игорька? – с вымученной полуулыбкой интересуется Андрей в один из дней.
Он взъерошен, губы распухли от поцелуев, дыхание сбито, и галстук помят. Я сижу на краю его стола, скрестив ноги. Мы только что целовались, как герои развратной эротической истории про босса и секретаршу, и вот уже минут пять как вместо продолжения обсуждаем с жаром вечно тормозящий «Скетчап» на рабочих компьютерах. Р – романтика.
– Он уверен, что ты проиграешь, – честно отвечаю я. – Всем говорит, что назначит тебя ГАПом[15] на какой-нибудь проект и что ты будешь даже благодарен ему. Мол, у тебя появится много свободного времени на то, что ты любишь, а он…
– Я не хочу, чтобы он становился гендиректором. Кто угодно, но не он.
Лицо Андрея снова мрачнеет, от былой легкости не остается и следа.
– Найми кого-то. Разве так не делают? Гендира же можно просто взять на ставку, верно?
– Верно. Но это должен быть человек ответственный. Тот, кому я доверяю как себе. На поиск нужно время, которого у меня нет.
– Есть кто-то на примете?
– Нет. Я знаю хороших архитекторов. Много. Но не прирожденных директоров.
Он с шумом втягивает воздух, а мне так хочется ему помочь! Но я тем более не знаю никого, кого могла бы порекомендовать.
– А чем Игорь плох?
– Я ему не доверяю. Он слишком лебезит перед всеми. И я почти уверен, что с ЖК «Престольный» что-то не так. Я рассматривал эту землю под строительство несколько лет назад. Странно, что ему дали разрешение вырубить реликтовую рощу. Я спросил его прямо, он сказал, что нужно знать, с какой стороны подойти к вопросу. Но я точно помню, что там запрещены постройки такой этажности. Были. Три года назад. Почему геодезисты дали разрешение сейчас? А еще меня смущают его подрядчики – люди непроверенные, и цены у них завышены. Я не верю, что он построит и половину того, что пообещал. А он – на минуточку – продал уже большую часть квартир в комплексе. Он торопится, устраивает акции – парковочные места в подарок к трехкомнатным квартирам и прочее. Рекламными щитами увешан уже весь город, а новость о том, как у соседнего дома из-за его стройки провалилась парковка, внезапно… замята. Это большой скандал. Должен был быть.
– Я могу чем-то помочь? – все же спрашиваю, потому что не могу не спросить.
– Просто не связывайся с ним.
– А если… если он уволит тебя?
– Буду надеяться, что он не развалит бюро деда и не опозорит его имя больше, чем делает это сейчас, – тихо отвечает Андрей, а потом, усевшись в кресло, наклоняется и прижимается щекой к моему колену, пока я глажу его волосы.
Эта пытка – видеться урывками, постоянно куда-то спешить – продолжается день за днем, потому что дел становится только больше и больше. Но каждый день в обед мне снова привозят еду, и я, улыбнувшись, спускаюсь в кафетерий, где сажусь за самый дальний столик, зная, что, даже если ко мне никто не присоединится, Андрей напишет и пожелает приятного аппетита – но сам точно забудет поесть.
