Хорошая девочка полностью

Возбуждение, схлынувшее в первые секунды от боли, возвращается по капле и наполняет меня вновь. И это все он. Я не могу передать, насколько Аполлонов красив сейчас и как сильно меня это заводит. Он двигается во мне, держась за подлокотник дивана. Иногда смотрит в глаза, иногда откидывает голову назад. А я слежу за его напрягшейся шеей, за волосами, падающими на лоб, за иногда появляющимися на щеках ямочками, когда он, жмурясь, сжимает губы и выдыхает через них. Когда тихо ругается матом – не знаю, на меня или себя… или на всех вместе.

На его напряженных руках проступают выпуклые веревки вен. Он кажется мне совершенством, и я тоже чувствую себя рядом с ним такой. Не грязной Санта-Анной, а Аннабель, которая пала в руки прекрасному любовнику и не жалеет ни о чем. С каждой минутой я сильнее возбуждаюсь, чувствую нарастающую вспышку удовольствия. На первых порах эти странные ощущения сравнимы с легкой болью и тяжестью, но тело будто само хочет их усилить. И с каждым движением Андрея во мне, каждый раз, когда он касается внутри меня чего-то… я медленно начинаю растворяться. В голове отключается рациональное мышление, я перестаю анализировать и отдаюсь на волю чувств.

Это определенно самое необычное, что со мной когда-либо происходило.

С моих губ срывается то ли стон, то ли всхлип, а голова тонет в подушке, когда тело будто раскаляется изнутри. Я выгибаюсь так сильно, что кожа на шее натягивается до боли. И тут же Андрей ловит ртом мой сосок, ощутимо прикусывает его. Сильные пальцы сжимают мои ягодицы. Он направляет меня к себе, притягивает, удерживает. Становится резче, входит глубже, быстрее. Кусает шею, плечо, скользит зубами по груди. Глухо стонет и на секунду останавливается, а я, вместо того чтобы покорно ждать, тяну его за волосы, потому что больше не за что ухватиться, и заставляю себя целовать.

На его губах появляется усмешка.

«Уверена? – читаю я по ним молчаливый вопрос. – Продолжать?»

Конечно уверена! И Андрей продолжает, толкаясь в меня снова и снова. Он наблюдает за мной сверху с каким-то вызовом, будто ждет, когда я достигну своего предела или попрошу пощады. А не дождавшись, увлекается процессом сильнее, и нам становится мало места на диване. Андрей утягивает меня за собой ближе к краю, становится коленями на ковер. Ощущения меняются, нарастают. Мне нравится эта поза. Удобно и…

Я вскрикиваю и вцепляюсь в то, что попадает под руку, но там всего лишь подушки, которые тут же летят с дивана, а мне нужна опора, чтобы держаться на месте. Нахожу ступнями пол и теперь могу делать так, как хочется именно мне: прижиматься к Андрею, подмахивать ему бедрами и получать еще больше удовольствия. Тело удивительно сообразительно и точно знает, что ему нужно, лучше моей головы, но Аполлонову такая самодеятельность совсем не нравится. Он закидывает мои ноги себе на бедра, тянет на себя и заставляет взвизгнуть снова, а потом начать стонать так, что у нас обоих должно бы заложить уши.

Черт! Черт, черт, черт…

Кажется, я с ума сошла, но хочу больше. Определенно мне нужно больше Андрея. Возможно, не сегодня, все-таки ноющая боль мешает до конца расслабиться, но я уверена – если бы не она, я выбила бы из этого человека душу.

– Да ты… вообще… умеешь… тормо… зить?! – Андрей в пять резких толчков доводит меня до того, что… да. Это оно?

Оно.

Этот оргазм не похож на прежний, совершенно другой. Тело пульсирует. Становится лишь больнее от каждого сокращения и в то же время невероятно хорошо. Я выдыхаю снова и снова, не делая вдохов. Мне становится тесно в собственном теле. Я высоко взлетаю, а потом… боже, как же приятно, оказывается, падать.

Я расслабленно улыбаюсь, глядя, как Аполлонов смахивает со лба капли пота и смотрит на меня почти гневно, довольную и мечтающую свернуться калачиком на диване.

– Закончила?

– Да, профессор, – сладко тяну я, для чего-то сжимая мышцами его там.

А он кривится, как будто ему больно, и резко выдыхает, снова прижимая меня к постели.

– Замечательно. У меня опять встал.

Моя кровать куда удобнее для сна, чем диван в гостиной. И когда Аполлонов не сбегает после душа, а плетется следом за мной и устало падает на, спасибо маме, свежие простыни, я с облегчением выдыхаю. Если бы ушел – умерла, как бы трагично это ни звучало. Но после всех совершенных телодвижений я – уверена, что временно, – очень чувствительна, и мне нужно много объятий. Хочу, чтобы сегодня Андрей прожил этот момент со мной. Потом пусть катится на все четыре стороны (нет).

Мы лежим на небольшом расстоянии друг от друга, переплетая пальцы и глядя куда-то в потолок. Мне до сих пор не верится в то, что произошло. Что я и Андрей, о котором я и мечтать не смела… мы… сделали это. У меня кончается терпение, и я знаю, что вот-вот сдамся и обниму его снова, но Андрей сам поворачивается ко мне лицом и, притянув ближе, утыкается лбом в плечо.

– Я посплю, – хрипит он севшим голосом. – Ты неугомонна, и мне это нравится. Но я жутко устал, а рядом с тобой чертовски хорошо спится.

– Ага, – шепчу я. Вот только мне спать не хочется от слова совсем.