- В жене было хорошо одно, в Каролине другое, первую я уважал, вторую страстно любил, с обеими спал и даже был счастлив. Жена узнала и подала на развод, а я? Я женился снова, только не на Каролине, а на другой женщине, ещё одна большая страсть, которую не смог пересилить. Лина была слишком молода, чтобы сопротивляться мне и моим решениям, мы были вместе восемь лет. И всё это время я до конца не осознавал, что я делаю, какую боль я причиняю всем свои женщинам, которые жили в соседних домах с моей любовницей. А потом Лина спрыгнула из окна квартиры, которую я ей купил в качестве отступных, всё-таки понял, что так дальше нельзя. Жена забеременела, я хотел быть с ней и со своим ребенком, у меня была бы семья. Только вот оказалось, что беременна жена не от меня, а у меня вообще детей не может быть, как моя супруга выяснила и бросила это в лицо в день похорон Каролины. И гвоздь в крышке гроба - Лина была тоже беременна, и тоже не от меня. Я предавал, меня предавали, порочный круг, который я начал сам. Но за Лину было обиднее всего, я был её первым мужчиной, я думал, я единственный. Её смерть она была такой неожиданной, непонятной, я всё это время думал, зачем она это сделала? От кого была беременна? Иногда я её любил, иногда ненавидел, но больше серьёзных отношений у меня не было. Зачем? Что я могу дать? Семью точно не могу, так зачем пытаться что-то строить? Можно ведь просто жить и получать удовольствие. Только жил я, близко общаясь с убийцей и насильником Каролины, тогда он работал на меня, я помог ему подняться выше. Стас упал оттуда совсем недавно, напоследок ещё и жену с детьми на улице оставил. Вера такого не заслужила, она была хорошей женой, любящей, и её он избил на глазах у детей. Стас всё это время жил двуличной тварью, а я считал его другом, много помогал. Он сдох и мне его не жаль, а вот Вера... Она сейчас в больнице, с нервным срывом и вряд ли её жизнь будет прежней...
Адель инстинктивно прижала руку к шее, где всё ещё остались невидимые следы насилия. Слишком много женщин в её окружении будто живут и всегда жили с чьей-то сжатой ладонью вокруг шеи...
- Когда всё ломается, жизнь уже не может быть прежней... - тихо сказала она. - Кризисы потому и случаются, что старое надо уничтожить до основания и начать новое.
- Почему ты не начинаешь новое, Адель? - с надрывом высказался Руслан. - Ты ведь знаешь, что за человек твой муж, а тем более его отец. Что тебя держит в этом плену?
- Руслан, это моё личное дело, которое я хотела бы оставить при себе.
Багдасаров протянул к ней руку и накрыл её сжатый кулак своей горячей большой ладонью. Её сердце пропустило пару ударов, но отдёрнуть руку ей не хотелось. Она смотрела в его голубые глаза и, казалось, в них тонула, как в море. И цвет этого моря был у них один на двоих - голубой безмятежный океан...
- Каждый имеет право хранить своё личное за семью печатями, я хранил слишком долго. Больше не надо, это не имеет смысла. На свадьбе... там, где... я смотрел на тебя, тебе будто было за меня стыдно. Ты ведь меня узнала. Адель, только не говори, что подумала, будто я сам это снимал?
- Нет, я так не думала.
Адель почувствовала, как краска залила её лицо. Как сказать мужчине, который тебе нравится, что стыдно было за себя, а не за него?
- Я всегда очень трепетно относился к своей личной жизни, как бы это смешно не звучало. - виновато улыбнулся Руслан. - Мои картины, их никто не видел, кроме тебя. Я даже полы в мастерской мою сам и всегда закрываю её на ключ, который хранится только у меня. Любовь это не чувство, для меня любовь это искусство... Мои полотна это только моё, то, что я не хотел показывать никому. Те женщины, которых я писал, они видели только себя и никого кроме...
- Почему ты показал их мне? - удивлённо спросила она.
- Хотел, чтобы ты меня увидела, таким, какой я есть. Я хотел и хочу быть с тобой честным.
- Почему?
- Потому что ты этого заслуживаешь. - крепко сжал он её ладонь в своей руке, не прерывая зрительный контакт. - Ты считаешь меня, наверное, бабником, да?
- Да, я ведь уже сказала... - с улыбкой покачала головой Адель.
- Извини, я немного пьян, слишком болтлив, и всё же я скажу. Мне намного тяжелее, знаешь ли, чем нашим общим знакомым холостым мужчинам.
- Почему это?
- Потому что я не пользуюсь услугами жриц любви, я считаю, что покупать женщину ради секса это недостойно мужчины. Приходится быть изобретательным - соблазнять, очаровывать. Я никого в свою секту не зазываю, но думаю, что большинство моих знакомых мужчин слишком зажрались, покупая дам на вечер. Если действовать старым дедовским способом можно узнать о себе много нового. Там вдруг оказывается, что и человек ты не очень, и личность ты не особо интересная, да и любовник так себе. Реальные женщины расслабляться не дают! Я кстати, держу себя в форме, во всех смыслах.
