Хорошие солдаты полностью

Колонна образовалась мощная и устрашающая, и в пять утра она готовилась покинуть Рустамию, но тут радарная система засекла в темном еще небе что-то движущееся. «Приближение объекта! Приближение объекта!» — зазвучало на фоне сирены записанное заранее предупреждение. Эти звуки после множества подобных тревог наводили не столько страх, сколько тоску, и солдаты, слыша их, только пожимали плечами. Иные, кто был на открытом месте, автоматически легли на землю. Стрелки, стоявшие в турелях, опустились на подвесные сиденья. Но большая часть не отреагировала никак, потому что пуля уже выпущена, когда прилетит — вопрос времени, и все, что они к тому дню усвоили, — это что событиями нескольких последующих секунд управляет Бог, или удача, или во что они там верили, но отнюдь не они сами.

Как иначе объяснить рассеченную губу Стивенса? Или то, что приключилось с капитаном Элом Уолшем, когда рано утром — он еще спал — у него за дверью взорвалась прилетевшая мина? В комнату, не дав ему времени проснуться и укрыться, влетел осколок, да такой шустрый, что пробил деревянную дверь, пробил металлический каркас койки, пробил 280-страничную книгу «Как научиться есть суп ножом», пробил 272-страничную книгу «Буддизм — не то, что вы думаете», пробил 128-страничную книгу «О партизанской войне», пробил 360-страничную книгу «Тактика Полумесяца», пробил 176-страничный сборник комиксов «Кальвин и Гоббс», пробил металлическую заднюю стенку шкафа, где стояли эти книги, и застрял в бетонной стене. Голову Уолша он не пробил только потому, что в тот момент Уолш спал не на животе или спине, как обычно, а на боку, и поэтому осколок, пройдя ровно через то место, где обычно лежала его голова, промахнулся на дюйм. Оглушенный, со звоном в ушах, не понимая толком, что случилось, чуть окровавленный из-за царапин от металлических кусочков каркаса пробитой койки, он, спотыкаясь, вышел на курительную площадку и спросил какого-то солдата: «У меня ничего из головы не торчит?» Ответ, хвала Богу, или чему там, был отрицательный.

Другой пример: как иначе объяснить произошедшее не далее как накануне, во время еще одного минометного обстрела, когда мина, прилетев с неба, угодила прямехонько в открытую пулеметную турель припаркованного «хамви»? Когда обстрел кончился, солдаты собрались вокруг раздолбанного «хамви» подивиться — не разрушению, которое может причинить мина, а игре случая. Столько там, наверху, неба! И столько тут, внизу, точек приземления! Мина может выбирать из бесчисленного множества путей, и не то важно, что каждая из мин где-нибудь да упадет, — важно, что эта выбрала одну-единственную траекторию, которая привела ее прямо в люк, и это невероятное, чистое попадание — даже краев не задела! — убедительно доказывало солдатам, как глупо искать укрытия, рассчитывая, что мина не прилетит точно туда.

Поэтому сейчас они провели у ворот эти несколько секунд безропотно, слушая сирену и беспрерывное «Приближение объекта! Приближение объекта!», ожидая, что и куда упадет.

Секунда.

Другая.

Удар вдалеке.

Еще секунда.

Другая.

Еще удар, тоже вдалеке.

Здесь ничего, даже близко ничего, никаких на этот раз чистых попаданий, поэтому стрелки опять поднялись на своих местах, те, кто лег, встали и отряхнулись, и массированная колонна двинулась в Аль-Амин, начиная день, который продемонстрирует четыре разных варианта войны.

Прибыв на место сразу после восхода солнца, третья рота отделилась от колонны и направилась в западную часть Аль-Амина. День был сафия дафия, и, начав прочесывать улицы и обыскивать дома, солдаты не встретили сопротивления. Щебетали птички. Люди порой улыбались. Одна семья была так радушна, что под конец командир третьей роты Тайлер Андерсен, стоя под тенистым деревом, повел с хозяином и его престарелым отцом неспешный разговор о войне. Иракцы спросили, почему американские силы вторжения первоначально насчитывали только 100 тысяч человек. Потолковали о трудностях жизни, когда электричество дают только на несколько часов в день, посетовали на дикую коррупцию, из-за которой иракским властям совершенно невозможно доверять. Беседа, длившаяся полчаса и закончившаяся рукопожатиями, была самой долгой и вежливой из всех бесед с иракцами, в каких Андерсену довелось и еще доведется участвовать, и она нежданно-негаданно наполнила его оптимизмом по поводу того, что делает его рота. Это был первый вариант войны.

Со вторым можно было познакомиться в центре Аль-Амина, куда Козларич отправился с первой ротой.