Все утро эта часть Аль-Амина вела себя наиболее враждебно. Пока на западе района Тайлер Андерсен прохлаждался под тенистым деревом, а в центральной его части, где был Козларич, постреливали лишь изредка, на востоке Аль-Амина вовсю гремела стрельба и порой раздавались взрывы. Докладывали о выстрелах снайперов, о погонях по крышам, о том, что по солдатам второй роты открывали огонь из реактивных гранатометов, и продолжающееся противостояние привлекло внимание Намира Нур-Элдина, двадцатидвухлетнего фотокорреспондента агентства Рейтер, жителя Багдада, и сорокалетнего Саида Шмаха, его шофера и помощника.
Часть журналистов, освещавших войну, делала это в сотрудничестве с американскими военными. Другие работали независимо. Нур-Элдин и Шмах принадлежали к числу работающих самостоятельно, и поэтому военные не знали, что они находятся в Аль-Амине. Об этом не знали ни люди из 2-16, ни экипажи «Апачей», медленно круживших высоко над Аль-Амином против часовой стрелки. С высоты вертолетчики могли видеть весь восточный Аль-Амин, но сейчас оптика головного «Апача» была жестко наведена на Нур-Элдина, у которого на правом плече висела камера и который находился в прицельном перекрестье тридцатимиллиметровой автоматической пушки «Апача».
— Да, так оно и есть, — сказал один из членов экипажа другому, глядя на висящую камеру. — Это оружие.
— Отель два-шесть, я Бешеный конь один-восемь, — радировал на землю второй вертолетчик. — Вижу людей с оружием.
Они не сводили перекрестие прицела с Нур-Элдина, шедшего по улице рядом с мужчиной, который, похоже, вел его куда-то. На правой стороне улицы были кучи мусора. На левой — строения. Теперь человек, с которым шел Нур-Элдин, взял его за локоть, подвел к одному из строений и жестом пригласил спуститься вниз. Шмах двигался следом и нес камеру с длинным телеобъективом. За Шмахом шли еще четыре человека, из которых один, похоже, нес АК-47, а у другого, похоже, был РПГ — ручной противотанковый гранатомет. Перекрестие переместилось теперь с Нур-Элдина на одного из этих людей.
— Ага, у этого тоже, — сказал вертолетчик. — Отель два-шесть, я Бешеный конь один-восемь. Вижу пять или шесть человек с АК-47. Прошу добро на поражение.
Он произнес это за минуту четыре секунды до первой огневой атаки.
— Вас понял, — ответил Отель 2–6. — На восток от нас наших людей нет, поэтому действуйте. Прием.
— Хорошо, начинаем, — сказал другой вертолетчик.
Но они не могли в тот момент стрелять, потому что «Апач», двигаясь по кругу, переместился в точку, где людей заслоняли строения.
— Они вне досягаемости сейчас, — сказал член экипажа.
Несколько секунд головной «Апач» медленно летел дальше по кривой. Теперь он находился почти точно за тем строением, к которому подвели Нур-Элдина, и вертолетчики увидели, что кто-то высунулся из-за угла, посмотрел на их машину и поднял что-то длинное и темное. Это был Нур-Элдин, поднявший к глазам камеру с телеобъективом.
— У него РПГ.
— Так, вижу человека с РПГ.
— Открываю огонь.
Но строение все еще мешало.
— Черт.
Чтобы стрелок мог чисто поразить цель, «Апачу» надо было описать полный круг и вернуться туда, откуда улица была видна полностью.
Еще десять секунд вертолет перемещался по круговой траектории.
— Как только будет цель, сразу открывай…
Почти долетев до нужной точки, вертолетчики видели сейчас троих из группы. Чуть-чуть осталось продвинуться.
Вот уже видны пятеро.
— Чистый обзор уже.
Не совсем. Мешает дерево.
— Теперь чисто.
Вот. Все теперь видны. Их было девять человек, включая Нур-Элдина. Он находился в середине группы, остальные толпились вокруг, кроме Шмаха, который в нескольких шагах говорил по сотовому.
— Вали их всех.
Секунда до огневой атаки. Нур-Элдин поднял глаза на «Апач».
— Давай… лупи.
Другие вслед за ним тоже подняли глаза.
Стрелок дал двухсекундную очередь.
Двадцать снарядов.
— Пулеметный огонь, — озадаченно проговорил Козларич в полумиле оттуда, когда, казалось, сотряслось все небо, а в это время здесь, на востоке Аль-Амина, девять человек вдруг начали хватать себя кто за какие места, улица вокруг взорвалась, семеро, мертвые или почти, стали падать, а двое бросились бежать — Шмах и Нур-Элдин.
Стрелок увидел Нур-Элдина, поймал в перекрестие прицела и выпустил по нему вторую очередь из двадцати снарядов. Пробежав с дюжину шагов, Нур-Элдин рухнул на кучу мусора.
— Добавь, — сказал другой вертолетчик.
Двухсекундная пауза — и третья очередь. Вокруг лежавшего ничком Нур-Элдина началось, казалось, извержение мусора. В воздух полетела земля, поднялась пыль.
— Еще добавь.
Секундная пауза — и четвертая очередь. Сквозь пыльное облако можно было разглядеть, как Нур-Элдин пытается встать, а потом человек словно взорвался.
Все это заняло двенадцать секунд. В общей сложности было выпущено восемьдесят снарядов. Тридцатимиллиметровая пушка теперь молчала. Пилот молчал. Стрелок молчал. Картина внизу, на которую они смотрели, состояла из клубящейся и плывущей вверх пыли, но вот местами пыль начала рассеиваться, и, еле видимый, в их поле зрения возник человек, который пытался укрыться, присев у стены.
Это был Шмах.
