Лысый подошел ближе. Их разделяла только тонкая сетка, едва ли способная удержать доброго пса – чего уж говорить о злом бугае…
– Откуда полушубок взял, говорю?
Иван Ильич мысленно прикинул, что до ворот отсюда метров двадцать. Лезть через забор или ломать его Лысый не станет, так что фора в полминуты будет. До дома все одно не успеть, а у соперника ноги молодые… С другой стороны, убивать его никто не собирается, калечить тоже побоятся. Максимум нос расквасят. Пожертвовать физиономией в целях расследования – не страшно.
– Ты кто такой? – изумленно спросил Лысый.
Искатель приключений? Местный идиот? Любой ответ будет к месту, но едва ли устроит вопрошающего: слишком уж верзила напрягся. Смотрит сквозь сетку, едва ли ее вообще замечая. Он подошел к забору вплотную, почти вжался носом в одну из ячеек. Иван Ильич перед ним чувствовал себя как кот, которому вздумалось подразнить цепного пса. Жутко, но азарт невероятный.
Поэтому он тоже сделал шаг вперед, приблизившись к оппоненту на минимально допустимое расстояние, и спокойно сказал:
– Это ты кто такой? Нормальные пацаны так не поступают.
У Лысого аж челюсть отвисла.
– Где мародерствовать научился?
– Маро… чё?
В голосе охранника зазвучала растерянность. Он попросту не понял последнего вопроса, и Иван Ильич мысленно ругнул себя. Это все теткина кровь, учительская. Водился за ним такой грешок: злоупотреблять умными словами. Для поддержания статуса интеллигента полезно, для взаимопонимания с населением – наоборот.
– На одежку с мертвого ты позарился, говорю. А на себя ее зачем напялил?
Это Лысый понял. И рванул вперед с занесенным кулаком. «Цепь» выдержала. Зазвенела сетка, простонали что-то вмерзшие в землю столбики, но забор уцелел, а охранник заплясал на месте, потрясая рассеченной о сетку рукой. Иван Ильич едва заметно отступил назад. Несмотря на пережитый стресс, этой сценой он остался очень доволен.
– И не круши имущество хозяйское, не для того тебя тут поставили.
– Дед, я ж тебя на запчасти растащу, – сквозь зубы просвистел Лысый, держа разбитую руку на отлет.
– В автомастерской начинал? – невозмутимо поинтересовался Иван Ильич. – С людьми-то поаккуратнее надо. Поговорить для начала, например.
Из домика с надписью «Администрация», стоящего особо от остальных, вышел второй охранник и крикнул:
– Что за фигня у вас там?
– Тут какой-то герой народный базар не фильтрует, – отозвался Лысый, свирепо сверля глазами сетку.
Толстый подошел к воротам, окинул взглядом напарника и повернулся к нарушителю спокойствия.
– Шел бы ты отсюда, дед, пока не схлопотал.
Это была отличная возможность бескровной капитуляции, но Иван Ильич не мог себе позволить отступления. В конце концов, он ясно озвучил претензии и был вправе ожидать ответа. Какого хрена, собственно, носить одежду с покойника? Убийцам-то такое наверняка ни к чему – и тот факт, что охранник напялил чужое, говорил скорее о том, что он не в курсе событий.
– Никуда я не пойду, пока он, – Иван Ильич указал на Лысого, – не ответит, где полушубок взял. Вещь эта – с жертвы убийства, следствие по делу идет полным ходом.
Вот так смерть Василия стала криминальным событием. Неофициально. Пока. Впрочем, бандиты и того не знали, поэтому заметно стушевались. Толстый быстро подошел к напарнику и что-то прошептал в покрасневшее на морозе ухо. После этого оба удалились в сторону администрации, не обращая более внимания на дерзкого посетителя.
– Вот так поговорили, – пробормотал Иван Ильич и несолоно хлебавши отправился домой.
По пути он заглянул на хутор, чтобы пожурить Мураша за неспортивное поведение, однако там никого не оказалось. На подходе к дому стало известно, куда девался Иннокентий: он суетился на крыльце, оглядывая окрестности, и скрылся внутри, едва завидев Ивана Ильича. Тот с недоумением тоже проследовал внутрь. В полутемной прихожей его встретили странноватый гость и тетка. Зоя Ивановна разволновалась не на шутку.
– Ты смерти моей хочешь? – без обиняков спросила она. – К бандитам в одиночку – какие мозги надо иметь?
– Я-то шел не в одиночку…
Мураш виновато понурился, но тетка тут же осадила племянника:
– Он-то все правильно сделал: в минуту опасности побежал за помощью. Если будем помалкивать в тряпочку, они нас тут всех рано или поздно перережут. Может, смерть Василия – только начало?
Тетка не на шутку растревожилась. Мураш до этой минуты следовавший за хозяевами молча и не отставая ни на шаг, вытаращил глаза на старую учительницу.
– Начало чего, Зоя Ивановна?
– Тебя, между прочим, жена искала. Шел бы ты домой, Кеш.
Насчет Кузьминичны Иван Ильич почти не соврал: она начинала искать мужа, едва тот скрывался с горизонта. Скукожившись обратно в себя, Мураш направился к выходу, а уже на пороге оглянулся на хозяина и приглушенно спросил:
– А знаешь, почему я так с призраком сплоховал?
– Почему же?
