– Тебе-то видней, где кого хоронить!
– Может и виднее! Пожила на свете и кой-чего знаю…
– Лиз, не хорохорься, – тронул супругу за локоток Иннокентий, – не в полуклинике, чай…
– Да ты-то не позорь перед людьми еще хуже, горе луковое! Слова при тебе не скажи, сразу со своей миротворческой миссией лезешь.
Зоя Ивановна негромко, но внушительно хлопнула ладошкой по столу.
– Так. Еще ссор мне тут недоставало. Немедленно успокойтесь… Петя все делает, как ему кажется правильным, – продолжила она, с удовлетворением глядя на притихших гостей, – его дом в городе – и родня рядом лежит. А выставка – дело хорошее. Признание Вася заслужил, даже если всю жизнь провел в деревне.
– Ну, как всю жизнь… – возразил Иван Ильич, – учиться-то он во Владивосток ездил. Почему бросил, не знаю.
Тетка переглянулась с гостями и пожала плечами.
– Да он и не рассказывал никогда, родители тоже помалкивали. Знаю, что-то нехорошее случилось, но без подробностей.
– Ишь ты, – вздохнул Мураш, глазами пожирая забытую всеми бутылку водки.
Кузьминична перехватила взгляд мужа и встала из-за стола.
– Ну, спасибо всем. Вам особенно, Зоя Ивановна! Уважили память… А мы пойдем, Кешке еще драндулет заводить битый час надо.
– Да чего драндулет-то сразу? Двадцать лет катается и все – драндулет…
Зоя Ивановна встала и-за стола, чтобы проводить гостей. Отец Геннадий тоже поблагодарил за ужин и ушел в свою комнату. Тетка с племянником начали убирать со стола.
– И куда столько наготовила, – ворчала Зоя Ивановна, складывая недоеденные блины в пустую кастрюлю. – Старая дура, будто делегацию какую ждала.
– Не ругайся, Теть Зой. Народ погоды забоялся, вот и не явился никто. И потом, Васька ни с кем особо не общался в деревне, кроме нас да Мурашовых – и с теми по нужде.
– Это верно… Всю жизнь на отшибе, – она вздохнула. – Ну, еды теперь нам на неделю. Хоть готовить не надо будет… и чем теперь заниматься?
– Ты ж вязать умеешь… Или платье выходное в порядок приведи, на выставку-то надо поприличнее одеться.
– С ума сошел? Какая выставка?
– А ты думала пропустить? Нет уж, съездим обязательно. Так что наряд готовь самый лучший.
Иван Ильич помог тетке со стульями, вернул столу круглую форму и ушел к себе. Выставка – она только весной, времени валом. А вот кота надо завтра всерьез искать. Но что делать, если он в доме тихонько засел?
«В крайнем случае – высажу стекло», – решил Иван Ильич и отогнал дурные мысли. Утро вечера мудренее.
Иннокентий пронесся по утренней деревне на своем драндулете. У магазина сделал крутой разворот и покатил вниз. На дорогу почти не смотрел: вцепившись двумя руками в рулевое колесо, он высунул плешивую голову в окно и орал:
– Пожа-ааааар!
Люди выбегали из домов, шепотом матерились на столб дыма, поднимавшийся над хутором, хватали, что попадется под руку, и спешили на помощь.
Минут через пятнадцать добрая половина деревни собралась вокруг того, что еще накануне было домом Бондарей. Опоздавшие «спасатели» продолжали подходить со стороны деревни, но еще вдалеке замедляли шаг: во-первых, спасать было уже нечего, во-вторых, на месте уже трудились профессионалы. Шипели реагенты, поблескивала хромированными деталями огромная алая машина – кипела работа.
Сгоревший дом недружелюбно глядел на собравшихся черными провалами окон. Стекла лопнули от жара, усеяв все вокруг осколками. Снег растаял в радиусе нескольких метров и под ногами пожарных превратился в черное месиво. Жуткое дело, как полыхнуло. Слава богу, что спасатели явились так вовремя!
А народ вместо того, чтоб радоваться, удивился. Целая пожарная бригада! В Двупалом! Повод, конечно, был вполне уважительный, но сопутствующие обстоятельства – весьма сомнительны. И главное – как узнали?
– Через сопки, что ли, дым увидели? – разводили руками мужики.
– Последний раз на цунами приезжали, – вспомнили бабы.
– Ребятушки, – решилась одна старушка обратиться непосредственно к героям дня, – а вас кто вызывал-то?
Начальник расчета, сорокалетний здоровяк с усами, взглянул на нее со смесью жалости и брезгливости.
– Ты чего, мать? В диспетчерскую вызов поступил. Никто особо сюда ехать не хотел, да служба…
– Да я к тому, – не унималась старушка, – что телефон в деревне третий день не работает.
Начальник плечами пожал:
– Тебе, мать, будто жалко, что приехали и погасили. Между прочим, – добавил он, – очень вовремя погасили. Внутри газовый баллон – не взорвался, слава богу – да еще вон ветер подымается. На соседей бы перекинулось, как пить дать.
Кузьминична, стоявшая у забора, перекрестилась.
– Надо ж как вовремя вернулись! Я еще в дороге беду почуяла, а потом как дым увидала – чуть сердце не остановилось. Сама выскочила, давай забор проверять. Кешке говорю, езжай за подмогой. Ну, не долетело ничего, слава богу! Спокойно было, а если б ветер?
– Как загорелось-то – вот вопрос, – заметил Иван Ильич.
Люди стали переглядываться. Удивление на лицах сменилось хмурым подозрением.
– А ты ж вроде каждый день сюда ходил. Может, печку плохо закрыл? – предположил один мужик.
– Я Петру ключи еще позавчера отдал.
