– Так что же, Иван… извините, отчества не расслышал.
– Ильич… – это прозвучало как признание.
– Иван Ильич, – голубые глаза весело сощурились, – что, примете городского гостя?
Он беспомощно огляделся.
– Да у нас места тоже не то чтобы… Я-то не против, главное, чтобы тетка не возражала.
– Я не стесню, – заверил журналист. – Размещусь компактно и ненадолго. Командировка максимум на неделю, а наберется материал быстро – еще раньше уеду.
– Ну вот хозяин вам и поможет, – подхватил Шериф, – познакомит, с кем надо, да и сам порасскажет… они с художником друзья были.
– Я уж понял, – улыбнулся Горобец. Почему-то теперь его улыбка совсем не казалась приятной Ивану Ильичу.
«И чего ты прицепился ко мне? – с тоской подумал он, – Неделю в одной комнате жопами толкаться – зачем? Уж городской мог бы башкой подумать. И было б на что обижаться, тоже мне – газету желтушной назвал. Тем более внештатнику какое дело? Как бы отвлечь его?»
– Между прочим, ситуация с пожаром вдвойне интересная, и возможно, след тянется к базе отдыха. – повернулся он к Шерифу. – Во-первых, источник возгорания не выяснен, во-вторых, пожарную команду вызвали неизвестные и неизвестным образом.
– Точно! Телефон же… – даже у непрошибаемого Назаренко брови уползли на полсантиметра выше по лбу.
– Сломан! – кивнул Иван Ильич. – Иннокентий считает, что…
Мураш бойко вставил:
– У этих бандитов телефон есть специальный…
– Спутниковый, – буркнул Шериф. – Ну что с того? Вызвать пожарных – это не преступление, а общественно полезный поступок. Тут скорее интересно, кто сломал общий телефон.
– Да они небось и сломали.
– Чтобы что?
– Чтобы подмогу было не вызвать, – заявил Мураш. – Потом увидели, что ветер подымается, да забоялись, что огонь до базы дойдет.
Шериф с сомнением посмотрел на заснеженный пустырь шириной в добрую сотню метров, отделяющий старый хутор от новых домиков.
– Будылей под снегом хватает, конечно, но вряд ли…
– Да откуда городским-то это понять?
Мураш даже по лбу постучал. Справедливости ради, Иван Ильич разделял сомнения Шерифа, но не стал сбрасывать со счетов неосведомленность городских о пожарной безопасности и о жизни вообще.
– Я с Иннокентием согласен. Единственное, не думаю, что поломка телефона – дело их рук. Охранники базу вообще не покидают, по деревне незамеченными бы просто не прошли.
– А может они того… ночью? – нахмурился Мураш.
– Ночью собаки бы хай подняли. На чужих-то! Нет, точно не вариант.
– Да чего вам вообще тут криминал мерещится? – вполне искренне удивился Назаренко. – Ну, сгорела халупа старая, пустая. Мало ли кто мог залезть – поживиться, может, чем-то хотел – да плитку включенной оставить.
– У Василия плитка газовая была…
– Тем более, вон как полыхнуло! Обычное дело. У меня приятель во Владике служит, так там дачи каждый год горят – бомжи залезли и привет. И хорошо, если пустые дачи…
– В Двупалом бомжей нет… Стало быть, расследовать не будете?
– Возможности не имею и смысла не вижу. Ущерб минимальный, жертв нет. Специалиста по поджогам я сюда вызывать не буду, да он и не поедет!
– А Петру Петровичу сами доложите обстановку? – стараясь сохранять спокойствие, спросил Иван Ильич.
– Доложу. Вот вернусь в отделение – и позвоню ему сразу, – кивнул Назаренко. – Он поймет, думаю. Дом больших денег не стоил, а дело о поджоге – ну, заведомо провальное.
– У вас все дела заведомо провальные! Убийства, поджоги… Лишь бы задницу от кресла не отрывать.
Шериф шумно выдохнул в усы и засунул руки еще глубже в карманы.
– Как видишь, оторвал вот и приехал! И давай, Осинников, начинай за языком следить. Я-то в курсе, что за домом ты присматривал, да ходил туда каждый день. Хочешь, чтоб дело завели – так ты первым подозреваемым и будешь!
– Да вы вообще в себе? Я туда два дня не ходил, ключи Петру отдал, когда он тут картины паковал – вон Мурашовы подтвердят.
– Ну, рядом-то нас не было, но я в окошко видал, что ты ему чего-то в руку сунул, – неуверенно сказал Мураш.
– Для отвода глаз это все, – непреклонно заявил Шериф.
– Да у самого Петра спроси!
– И спрошу. Вот позвоню, спрошу и сообщу о пожаре. А дела заводить один хрен не буду. Ясно? Привет!
Назаренко запрыгнул в машину, яростно хлопнув дверцей, и дал по газам. Уазик круто развернулся, разрыл колесами снег и, подскакивая на кочках, унесся прочь. Иван Ильич выматерился вслед и оглянулся на остальных. Мураш тихонько ретировался домой, а журналист рассматривал сгоревший дом; его чемодан сиротливо стоял у обочины.
– Идемте, что ли. Тут с полкилометра, да в сопку, – позвал Иван Ильич.
Горобец подхватил нехитрый багаж и в два шага нагнал его. Несколько минут шли молча. Когда приблизились к новой базе, журналист с любопытством спросил:
– Это что за строения?
– База отдыха. Городские осенью отгрохали.
– Городские – для городских? – усмехнулся Горобец.
– Все на лету схватываете, – мрачно процедил Иван Ильич.
– Схватываю не всегда на лету, но подмечаю многое – профессия такая… Не хотите зайти туда?
– Зачем еще?
– Насчет звонка в пожарную часть поинтересоваться, конечно. Это вам явно покою не дает.
