Поняв очень доходчивый намек, я поплелся на кухню и налил себе стакан воды из-под крана. Вместо того чтобы пытаться угадать, каким будет ее предложение, я на цыпочках прокрался к ее кабинету. У двери прислушался, не возвращается ли Валентина из ванной, но все было тихо. Я вошел внутрь. На длинном и загроможденном деревянном столе стояли два компьютера Mac, причем один монитор был вдвое больше другого. На столе и на полках вокруг были разбросаны провода и прочее оборудование, включая проектор с катушечным магнитофоном и стопки коробок, громоздящихся под потолком, как в тетрисе. Я пристально уставился на катушечный магнитофон на верхней полке, этакую горгулью. Снаружи он был из металла светло-коричневого цвета и выглядел очень прилично, если не считать нескольких ржавых пятен на подставке. Пустые катушки располагались вертикально над и под объективом проектора. Я ни в чем не был уверен, но по внешнему виду предположил, что он не работает и стоит здесь чисто для эстетики, хотя и черт знает где. Решил, что его поместили слишком уж «на отвали». Валентина дорожила проектором, но не хотела, чтобы кто-то еще знал, как она им дорожит. Возможно, это была часть тщательно продуманного плана, чтобы я перед нашим разговором задумался о кино. Позже, вернувшись к себе, я поискал проекторы на “eBay” и нашел модель 1940-х годов для 8-мм пленки – похожую, но не точно такую же.
Я пересел за захламленный рабочий стол и увидел стопку листов печатной стороной вниз. Не решаясь поставить стакан с водой на стол, я перевернул стопку одной рукой, случайно задев незаметную в беспорядке мышь. Оба экрана пробудились с громкой, крещендообразной нотой из какой-нибудь пафосной классики. Напуганный звуком, я отпрянул от стола, расплескав воду на ковер. Я затер мокрое пятно ногой и прислушался, нет ли Валентины. Как по команде, раздался шум спуска воды в бачке. Черт. Я бросил быстрый взгляд на пачку листов в руках и увидел характерный шрифт титров «Фильма ужасов». На полях были красные подчеркивания, кружочки и пометки, текст был выведен заглавными буквами.
Я вернул сценарий на место. На светящихся экранах был один и тот же рабочий стол, беспорядочно заполненный папками, названными по римским цифрам и строчным буквам.
Я быстро вернулся в гостиную. Валентина уже устроилась в своем кресле.
– С возвращением, – сказала она. – Провела бы тебе полную экскурсию по дому, но сам понимаешь…
Я вновь присел на деревянный стул, чувствуя себя в ловушке. Причем не просто в ловушке, а в капкане.
– Прости. Не удержался, – сказал я. – В кабинете классный проектор. – Как будто она не знала, что у нее где. – Он работает?
– Да. У меня не так много материалов на 8-мм пленке, чтобы на нем смотреть, но работает, да.
Я задумался, откуда у Валентины проектор. Приобрела недавно для себя? Случайная покупка в Сети? Может, кто-то из ее родителей подарил на новоселье? Звучит ужасно, хоть и вроде бы с заботой. Мы вынуждены постоянно придумывать истории, придающие смысл хаосу в нашей жизни. Если бы мы снимались в кино, Валентина рассказала бы, что Клео подарила ей проектор за несколько дней до начала съемок, как бы поздравляя. Будь мы в фильме ужасов – обычном, шаблонном, спокойном, где принято раз в десять страниц сценария вяло дергать нервную систему или типа того, – Валентина вспомнила бы, как смотрела на проекторе раз за разом, будто одержимая, последнюю сцену убийства из «Фильма ужасов».
– Маска все еще у тебя? – спросила она.
– Да, конечно.
– Я надеялась, что ты скажешь «да». Но и надеялась, что скажешь «нет».
Возможно, это она так меня осуждает? Вероятно, справедливо, но мне не хотелось в это углубляться.
– Я просто не смог заставить себя выбросить ее, – сказал я.
– Тебе не нужно объяснять, зачем ты что-то хранишь.
– Славно. Потому что я не могу.
– Ты не хочешь объяснять или…
– …или не стану, – закончил я, перебивая. – Может, так и надо. Если честно, мысли по этому поводу каждый день новые.
– Вполне справедливо. Она в хорошем состоянии?
– В первозданном. – Я наслаждался произведенным эффектом.
– Она у тебя случайно не с собой?
– Если бы ты попросила, принес бы.
– Это ответ на мой вопрос?
Я поднял стакан с водой и продемонстрировал пустую руку.
– У меня ее нет.
Я бы описал выражение лица Валентины как «недоверчивое». Откуда я знаю, спросите вы? Отвечаю: я проецировал. Назвал это выражение недоверчивым, потому что сам себе не доверял.
– Я чуть не попросила, – ответила она. – Жаль, что не сказала вслух.
Ее желание было подобно небрежно брошенной в фонтан монетке, и она словно бы нырнула за этой монеткой, отключившись. Валентины больше не было со мной в комнате, она обмякла на подушках кресла, и я забеспокоился, что она может свалиться. Я окликнул ее и начал подниматься со стула.
– Я в порядке. – Она пришла в себя и снова заерзала в кресле. – Просто голова немного кружится. – Она отпила «Педиалит» из бутылочки.
– Ты уверена? Может, медсестру позвать? Принести что-нибудь?
Валентина покачала головой и выпила раствор электролитов флуоресцентного цвета.
